Подвал корпуса «К» Московского инженерно-физического института пах так, как и должен пахнуть подвал, в котором тридцать лет подряд совершаются открытия мирового значения, – сыростью, перегретой изоляцией и растворимым кофе «Жокей». Третий аромат, впрочем, был личным вкладом Артёма Волкова в отечественную науку: за шесть лет работы в лаборатории квантовой запутанности он выпил столько этого кофе, что имел полное моральное право потребовать от производителя именную кружку.
Кружка у него, кстати, была. Белая, с надписью «I LOVE QUANTUM ENTANGLEMENT» и трещиной, заклеенной синей изолентой. Подарок дочери – Алиса выбирала на AliExpress, ориентируясь исключительно на наличие сердечка. Ей было пять, когда она нажала кнопку «заказать». Сейчас ей семь, она живёт с мамой и новым маминым мужем Олегом, и кружка – единственный предмет в лаборатории, к которому Артём испытывал сентиментальную привязанность. Всё остальное – вакуумные камеры, лазерные системы, детекторы одиночных фотонов – он любил иначе. Функционально. Как хирург любит скальпель: не за красоту, а за то, что тот делает.
Сегодня скальпель отказывался резать.
– Опять, – сказал Артём вслух, хотя в лаборатории, кроме него, никого не было.
Он произнёс это без раздражения, почти нежно – так говорят с ребёнком, который в четвёртый раз за вечер просит воды вместо того, чтобы спать. На трёх мониторах перед ним цвели графики корреляций запутанных фотонов, и все три показывали одно и то же: шум. Не белый, не розовый – какой-то невозможный, структурированный шум, который не должен был существовать.
Артём провёл ладонью по лицу. Двухдневная щетина царапнула пальцы. Он посмотрел на часы – 23:47. За стеной, в коридоре, гудели люминесцентные лампы, и этот звук был настолько же вечен, как и сам МИФИ. Лампы гудели здесь при Курчатове. Будут гудеть при тепловой смерти Вселенной. Если, конечно, к тому времени кто-нибудь не догадается наконец заменить их на светодиоды.
Эксперимент был простым – по крайней мере, в теории. Генерация пар запутанных фотонов через спонтанное параметрическое рассеяние, разведение пар на расстояние, одновременное измерение поляризаций, проверка нарушения неравенств Белла. Старая добрая квантовая запутанность, подтверждённая тысячи раз, в тысячах лабораторий мира. Нобелевскую премию за это уже дали – Аспе, Клаузеру и Цайлингеру, в 2022-м. Артём не претендовал на Нобеля. Он хотел всего лишь проверить новый тип источника запутанных фотонов, разработанный его группой, – более стабильный, с большей скоростью генерации пар.
