Глава 1. Утро, которое не наступило
*«Инструкция по завариванию синтетического кофе №4-Бис. Пункт 1: Убедитесь, что вы существуете».*
**Блок А: Ритуал пробуждения и сенсорная депривация (08:00 – 08:15)**
Щелчок электромагнитного замка ударил по барабанным перепонкам ровно в ноль восемь ноль-ноль. Это был звук начала времени. Не восход солнца, не пение птиц, не запах жареного бекона из детства, которого у инспектора Службы хронологической безопасности отродясь не было. Только сухой, безэмоциональный лязг металла о металл.
Тяжелые свинцовые жалюзи поползли вверх со скоростью замерзающей смолы. За бронированным стеклом типового жилого блока СХБ не было неба. Там была лишь бесконечная вертикаль таких же серых кубов, уходящих во мглу искусственного смога двадцать второго уровня мегаполиса. Свет, хлынувший в комнату, имел оттенок застиранной больничной простыни — ровный, стерильный, лишенный теней. Спектральный анализ показывал идеальное соответствие протоколу «Утро-Стандарт», утвержденному еще в прошлом веке. Для Глеба этот свет ничем не отличался от полуденного, вечернего или света глубокой среды марта две тысячи сто сорок второго года. Времени суток больше не существовало. Остались только смены.
Глеб спустил ноги с койки. Полимерное покрытие обожгло ступни мертвенным холодом. Никакого ворса, никакого дерева, никакой естественной фактуры. Идеально гладкая поверхность, на которой пыль считалась нарушением санитарных норм восьмого порядка. Он встал, и первый шаг отозвался глухим шлепком. Второй, третий, четвертый. Босые пятки выбивали по линолеуму монотонный ритм. *Шлеп. Шлеп. Шлеп.*
Сознание включилось с задержкой, словно старый видеопроектор. Тело уже выполняло заложенную программу: дойти до санузла, спустить воду, плеснуть в лицо химически нейтральную влагу. А мозг начал свой ежедневный сеанс едкого внутреннего стендапа.
*«Доброе утро, мистер Восстание Масс, — мысленно протянул Глеб, глядя на свое отражение в стальной раковине. — Как спалось в гробу инноваций? Сны были цветными или корпорация сэкономила и на этом?»*
Он ненавидел утро не потому, что хотел спать. Сон для хроноинспектора был такой же регламентированной биологической функцией, как дефекация. Три часа сорок минут глубокого погружения под нейростимуляторами восстанавливали нервную систему полностью. Он ненавидел утро за его абсолютную предсказуемость. За то, что оно пыталось обмануть его иллюзией нового дня, хотя календарь давно превратился в замкнутую ленту Мёбиуса.
Из кухонной ниши раздался жалобный механический писк. Кофемашина последней модели, гордость бытового сектора СХБ, мигала красным диодом. На голографической панели над носиком парила надпись: «Ошибка 7-Дельта: Несовпадение молекулярной плотности брикета».
