Пролог
Мост «Миру Мир» нависал над землёй тяжёлой стальной дугой, будто застывшая волна, которую время покрыло ржавчиной и пылью. Под ним было темно даже днём: бетонные опоры отбрасывали густые тени, а редкие лучи, пробивавшиеся сквозь щели в перекрытиях, ложились на землю косыми полосами, едва освещая груды щебня и ржавые рельсы.
Здесь, в этом укромном, но высоком месте, и обосновались четверо сталкеров: Ванёк, Жорка, Ленка и Тарасов. Они пришли сюда не случайно. Сергеевич, который отправлял их в этот рейд, знал: с «Миру Мир» открывается большое, не закрытое горами пространство, и высота давала шанс поймать хоть какой-то сигнал — хоть из Севастополя, хоть из Бахчисарая, хоть из любого другого уголка Крыма, где ещё могли оставаться живые. Он надеялся, что кто-то подаст весточку, что где-то ещё теплится жизнь, что не все убежища замолчали навсегда.
Задача у группы была двойная: проверить старое железнодорожное депо, посмотреть, не уцелело ли там что-то полезное — инструменты, запчасти, горючее, — и заодно попытаться поймать сигналы из других убежищ. Не ради славы, не ради наград — ради того самого хрупкого чувства, что ты не один в этом мёртвом мире.
Ванёк колдовал над станцией — старой, собранной из обломков разной аппаратуры, перепаянной столько раз, что даже он сам уже не помнил, где какой провод должен быть. Жорка сидел рядом, смотрел на шкалу, ловил малейшие колебания, будто от этого зависела его собственная жизнь. Ленка проверяла аккумуляторы — они садились быстрее, чем хотелось бы, и каждый ватт был на счету. Тарасов стоял на стреме, всматриваясь в полумрак, прислушиваясь к звукам, которые в мёртвом городе могли означать всё что угодно: от ветра, гуляющего между балок, до чьих-то осторожных шагов.
И вдруг станция ожила. Сначала это был просто треск — привычный, почти родной, тот, что стал для сталкеров голосом мира. Потом сквозь треск пробился звук — не музыка, не речь, а что-то среднее между ними. Тонкий, дрожащий голос, будто говоривший из самого сердца пустоты.
— …триста двенадцать… сто пять… лаборатория… установка для… — голос оборвался, захлебнулся в шуме, потом снова прорезался, как лезвие сквозь ткань. — …не включать… не активировать…
Слова были бессвязными, обрывочными, как будто кто-то кричал в темноте, надеясь, что его услышат. Цифры сыпались, как камни, без всякого смысла: «семьдесят восемь… двести три… сорок один…». И снова: «…лаборатория… установка…».
Ленка замерла, пальцы застыли над переключателями. Жорка наклонился ближе к динамику, будто хотел разглядеть источник звука прямо в решётке. Ванёк тихо выругался, но не от злости, а от напряжения — он знал, что такие сигналы не приходят просто так.
