Мне было шесть лет, когда я впервые увидела, как умирают красиво.
Мы стояли в Центральном Зале. Мама держала меня за руку так крепко, что у меня заныли пальцы, но я не плакала, потому что мама улыбалась. Все вокруг улыбались. Стеклянный купол над нами светился мягким, молочным светом, как живот у мамы, когда она была беременна братиком, но братик не родился, и мама сказала, что это «правильно».
На сцене все было белым. Белый стол, белый свет, белые люди в белых халатах, похожие на ангелов из книжки, только ангелы не носят таких тонких, блестящих палочек. Один из ангелов стоял ближе всех. Он был высокий, молодой, с очень светлыми волосами, почти белыми, и глаза у него были как у кота, который смотрит на птичку. Он улыбался.
— Смотри, Кира, — шепнула мама, и её голос пел, как музыка. — Смотри, какая Гармония.
Я посмотрела.
На столе лежал человек. Он был голый, как я в ванной, только он не дёргался и не смеялся, как я, когда брызгаюсь. Он лежал тихо-тихо, и его грудь ходила вверх-вниз, очень быстро, как у нашей собаки, когда она боится грома, но собаку у нас забрали, потому что она лаяла, а лай — это гнев.
Ангел с белыми волосами наклонился. Его палочка блеснула, и человек на столе дёрнулся. Он открыл рот, и я подумала, что сейчас он закричит, но он не закричал. Он издал звук, похожий на что-то мокрое. Мама сжала мою руку ещё сильнее, и я почувствовала, как внутри меня, в спине, что-то теплое кольнуло. Это был мой рейтинг. Нам всегда говорили: если тебе плохо, если ты грустишь — значит, ты плохая, и тебя накажут. Я не хотела быть плохой.
Я улыбнулась.
Ангел резал человека как торт. Он откладывал кусочки на белый поднос, и они были красные, но быстро становились серыми, и это было похоже на то, как бабушка чистит рыбу, только рыба не кричит. Но этот человек кричал. Только не ртом, а всем телом. Его ноги стучали по столу, а пальцы рук сжимались и разжимались, как будто он хотел что-то поймать, и из него текло яркое, блестящее, и ангел наклонялся всё ниже, и его белые волосы пачкались в этом блестящем.
— Какая музыка, — сказал ангел звонким голосом, и я вдруг поняла, что он говорит не для людей, а для человека на столе. — Ты звучишь как колокольчики. Ещё немного, ещё чуть-чуть.
Человек захрипел. Из его рта пошла розовая пена, как у меня изо рта, когда я чищу зубы слишком сильно и десны кровоточат. Ангел взял какую-то блестящую штуку, похожую на большую иголку, и вставил её человеку в шею. Человек замер. Его глаза стали большими-большими, и из них что-то потекло, но он улыбнулся.
