Книга первая. Гром Бестужевых
ПАДЕНИЕ
Глава 1. Искра, которая погасла
Санкт-Петербург, Зимний дворец
14 мая 1891 года
Александр Бестужев стоял за кулисами Императорского бала и смотрел на свои руки.
Между пальцами плясала голубая искра. Маленькая, едва заметная, но живая. Она перебегала с указательного на средний, с мизинца на большой, оставляя за собой едва уловимый запах озона. Он мог бы зажечь ею свечу за десять шагов. Мог бы оглушить человека. Мог бы – если бы захотел – пробить каменную стену.
Но сейчас он просто смотрел. Любовался. Потому что знал: сегодня вечером эта искра должна стать пламенем.
– Господин Бестужев, – раздался голос распорядителя. – Ваш выход через пять минут.
Александр кивнул, не оборачиваясь. Он сжал пальцы, и искра погасла.
Сегодня всё решится, – подумал он. Сегодня я покажу им.
За кулисами было душно. Пахло лаком, деревом и потом – сотни людей готовились к выходу, каждый хотел показать себя. Императорский бал был не просто праздником. Это был смотр. Экзамен. Битва самолюбий, где проигравших ждало не забвение, а нечто худшее – насмешка.
Александр провёл ладонью по мундиру. Тёмно-синий, с золотым шитьём, на плечах – родовые знаки Бестужевых: две молнии, скрещённые над грозовой тучей. Его отец носил такой же. И дед. И прадед, тот самый, кто построил род с нуля, подняв его из ничтожества до высот, где решаются судьбы империи.
Я не опозорю вас, – мысленно пообещал Александр.
– Саша.
Он обернулся. В проходе стояла Елизавета.
Она была прекрасна. Белое платье струилось, как вода, тёмные волосы уложены сложной причёской, в которую вплетены жемчужины – дар Волконских, её рода. Глаза сине-зелёные, как Нева в ясный день, смотрели на него с тем выражением, которое он знал уже три года.
Гордость. Любовь. Немного страха.
– Ты готов? – спросила она, подходя ближе.
– Всегда готов.
Она улыбнулась уголком губ – так улыбаются, когда хотят скрыть волнение.
– Я слышала, Волконские выставили троих. Мой двоюродный брат Дмитрий рвётся доказать, что он сильнее тебя.
– Пусть доказывает.
– И Трубецкой. Говорят, он достиг уровня Молниевика.
Александр усмехнулся.
– Трубецкой? Этот каменный мешок? Он может поднять сотню пудов, но против молнии его камни – просто пыль.
Елизавета взяла его за руку. Её пальцы были прохладными и влажными – рядом с ней воздух всегда казался чуть более сырым, как перед дождём. В её ладони он чувствовал слабую вибрацию – воду, которая жила внутри неё, ожидая команды.
– Я боюсь, – призналась она шёпотом.
– Чего?
– Не знаю. Того, что всё может пойти не так.
Александр поднёс её руку к губам.
