Я ходил за весной и не думал о темных оврагах, что усталым туманом окутывал март. Насмотрелся я на эти овраги – хватит. Решил пойти за весной. Настоящей. Всамделишной.Чтоб пахло так, чтоб дух захватывало,чтоб зелено было и тепло от земли шло, как от печки. Развернул я стопы свои с востока на запад, а потом подумал и решил идти на север. Дурак. Кто же ищет весну на севере?Но усталая галка с ветки накаркала:«Север, север, ищи ее там». А галка – птица вредная, но врать не любит. Я и поверил.
Шел дорогами темными, вьюжными. Завалило меня снегом однажды – не на шутку. Думал, всё, отходился. Еле выполз, отряхнулся, в себя приходил у околицы —то ли день один, то ли век. Мужики местные самогоном отпаивали, спрашивали:«Ты куда, дурень, наладился?» Я им про весну, про галку. Покрутили у виска, но дали хлеба на дорогу. Добрые люди.
Поднялся я и снова пошел за весною.Чем дальше шел, тем холоднее. Вот удивительно – искать тепло в холоде. Но мало мне, видать, знать дано, коли весна на севере поживает. Галка же не соврет. Ну или почти не соврет. Долго ли, коротко ли, дошел до дворца ледяного, остановился, шапку снял. Неужто здесь весна наша проживает? Зашел – пусто вокруг, только лед сияет, глаза режет, хоть плачь. Обошел все комнаты, в кладовку заглянул, в погреб ледяной – везде пусто. Только мышь одна сидит, зубами стучит от холода. Спросил у нее про весну, а она только лапкой махнула:мол, иди отсюда, не мешай замерзать.
Сел я тогда у лестницы и заплакал. Горько заплакал, пригорько. Нет здесь весны. Всё вымерло. Только лед и блеск неистовый – глаза зажмуривать хочется. Слезы льются, согнуло меня пополам, на лед повалило. Решил: не пойду больше никуда. Идти мне теперь некуда, раз весны не будет. Буду тут лежать, пока в сосульку не превращусь. Галке привет передайте, если вдруг встретите.
Наплакал я столько слез, что в теплой луже оказался. Лежу, греюсь и понять не могу —то ли это я растаял, то ли дворец протекает. Вытер глаза, смотрю – полоской трава зеленая, тонкая, из-под льда тянется, к ногам ластится, щекочет пятки. И тепло от слез моих по земле пошло, волной разливается, пар поднимается. Прожгли мои слезы лед до самой земли —теперь у меня под боком проталина размером с горницу. Вдруг слышу – смех.Тихий такой, будто ручей зазвенел по камушкам. Поднял голову, а на лестнице ледяной девушка сидит, ноги свесила, болтает ими, льдинки с потолка сшибает. Волосы русые, по плечам разметались, в волосах – почки ивовые, сережки ольховые. Глаза черные, как угольки, и веселые-веселые. Смотрит на меня, улыбается.– Что ж ты плачешь, – говорит, – глупый? Я за тобой давно иду. Еще от самой околицы. Ты на север – и я на север. Ты в пургу – и я за тобой. Думала, приведешь меня к людям по-человечески, а ты сел посреди дворца и ревешь. Вставай давай.
