Глава 1. Пепел вместо приветствия
Столица встретила его запахом горелого дерева, смешанным с терпким ароматом дегтя и привычным смрадом портовых свалок, над которыми, как всегда, с пронзительными криками кружили вечно голодные чайки, высматривающие в мусорных кучах хоть какую-нибудь поживу — выброшенную рыбу, обрезки требухи или полусгнившие фрукты, сброшенные торговцами в воду. Впрочем, сегодня к привычному зловонию города примешивался иной дым, гораздо более густой, черный, с едкой ноткой смолы и чего-то сладковатого, отдаленно напоминающего запах жженого сахара, который бывает, когда на кухне переваривают карамель. Этот дым валил от Западных ворот, поднимаясь высоко в небо и расползаясь по нему рваными клубами, словно растрепанная черная пряжа, и это был не просто пожар, это был самый настоящий автограф, оставленный человеком, который не привык утруждать себя лишними словами и объяснениями.
Гоша Лютый стоял посреди тракта, широко расставив ноги в тяжелых дорожных сапогах, покрытых коркой засохшей грязи и какими-то бурыми пятнами, происхождение которых он уже и сам не мог с точностью вспомнить, и смотрел, как пламя лижет каменные створы ворот, оставляя на них жирные языки копоти и медленно пожирая деревянные створки, которые трещали и осыпались углями. Его плащ — некогда алый, а теперь скорее цвета запекшейся крови, выцветший на плечах и прожженный в десятке мест — едва шевелился от слабого ветра, хотя, по логике, должен был бы трепетать и рваться от жара, что волнами накатывал от пылающих ворот. Но жар Гошу не беспокоил, потому что огонь признавал его своим, как старый верный пес признает хозяина, даже если тот не заходил домой три долгих месяца, пропадая где-то на краю света.
Три месяца. Именно столько длилось это проклятое задание, которое Гоша принял с молчаливым кивком, даже не удосужившись прочитать полный список условий и возможных рисков, потому что король умел просить так, что отказать ему было невозможно, а точнее — просто не имело смысла, ведь отказать королю значило либо вызвать его неудовольствие, либо переложить задачу на кого-то из отряда, кто справился бы хуже и, скорее всего, не вернулся бы вовсе. Гоша сбился со счета на тридцатый день, когда пришлось вырезать гнездо культистов в болотах под Лиховым, где они устроили себе подземный храм из человеческих костей и застоявшейся воды, в котором воняло так, что даже магический барьер не помогал от тошноты, а потом гнаться за их так называемым «помазанником», юрким и трусливым созданием с обожженным лицом и безумными глазами, через заснеженный перевал Мертвого Кабана, где ветер выл так, что заглушал собственные мысли. Там, на вершине, среди острых скал и вечной мерзлоты, он застал рассвет, залитый кровью больше, чем солнцем, и понял, что ничего удивительного в этом мире больше не осталось. Обычный вторник, если честно.
