Руська рассказала Броднику, Бродник – Бусечке, Бусечка – Кикомошке, и через полчаса город гудел. Каждый дух – речной, болотный, хранящий знаковые места, и каждое изваяние – будь оно из гранита, из мрамора, из металла – передавали весть из уст в уста. Молва летела от исторического центра в каждый закуток Тюмени, в каждый сквер, двор, и дальше – по лесам и опушкам.
Йося влюбился.
Знали все, но никто не мог понять – как?! Руська хлопала крыльями, Бродник хохотнул и ударил себя по ляжкам, Бусечка завела частушки о любви, а Кикимошка накатила ковш бражки, гаркнув – «Пропал шельмец!»
Золотые котята галдели, переживая, что останутся без чебуреков – где забота о брюхе, а где любовь?! Старый крыс Прошка покрутил у виска, чугунная Машенька зарделась и предалась мечтам, Лиса попросила отставки, а Бобр залпом выпил три стакана валерьянки, запасенной на самый черный день.
Не ведал только Йося. Он, сидя на табурете, меланхолично глядел в одну точку, маялся и считал, что у него несварение. Хотя как знать – одно другому не мешает.
Да и в обоих случаях всегда невтерпеж.
Глава о том, как Васька хотел просить перевода по службе, а Йося был сражен
Мороз крепчал – конец ноября, а в Тюмени третьи сутки было под минус сорок. Рыжий кот Йося, смоля сигаретку, сидел на табурете у входа в бар, носящий название художника, запечатлевшего на картинах его папашку. Но второй день в него никто на заглядывал. Бармен спал за стойкой, официанты зависали в смартфонах, а повар вздыхал, прохаживаясь вдоль плиты.
Братец Васька слез со своей перекладины под козырьком заведения и примостился рядом, кутаясь в полосатый шарф и пальто. Стекла его очков запотели, и он то и дело дышал на них, протирая платком. Любимое занятие – считать пешеходов – было недоступным. Считать было некого.
– Скукота, – протянул Йося. – Нашли же куда командировать. Вот в Питере сейчас все бегут – капает, хлюпает, булькает. Кто в лужу свалится, а кого из нее и обкатит. Веселуха!
– По-ппп-просим о переводе? – заикаясь, предложил Васька. – Здесь з-з-зуб на з-з-зуб не попадает. Вторую з-з-зиму мерз-з-знем! Я и черновик служебной з-з-записки с-с-составил.
Он засунул лапу во внутренний карман пальто и вытащил скомканную салфетку. Расправив ее на колене, аккуратно разгладил и протянул. Йося глянул, понюхал и уточнил:
– Чем писал?
– Горчицей, – буркнул Васька.
– Кетчупом было бы символичнее, – хмыкнул Йося.
Он повертел в руках заляпанную записку, затем шустро скомкал и кинул в урну на противоположной стороне улицы. Та угодила точно в мусорку.
– Есть!
