Пролог. Плацента перед исходом
«Эволюционно это выгодно. Если бы все люди были совами, кто бы охранял племя ночью? Если бы все были жаворонками, кто бы работал в вечернюю смену? Природа создала гибкую систему, где большинство людей способны адаптироваться к разным условиям труда и жизни… Голуби — это около 50–60% населения. То есть больше половины…»
(Стенограмма лекции врача-невролога Марины Сергеевны Кольцовой, прочитанной в московской клинике «Будь Здоров» на Сущевском Валу за три года до Великого Исхода. Эта запись, случайно сохранившаяся в обломках земных архивов, будет переправлена на Сестрёнку вместе с первой партией колонистов. Её будут изучать, цитировать, забывать и вспоминать — до тех пор, пока последняя копия не сгорит в огне гражданской войны.)
1. Час перед полуночью
Москва, Сущевский Вал, три часа сорок семь минут пополудни. Снаружи — вечный кирпичный смог, смешанный с кислотным дождём, который шёл уже четвёртые сутки подряд, разъедая древний гранит и современный пластик с одинаковой безжалостностью. За окнами клиники «Будь Здоров» — название, звучавшее горькой иронией, потому что здоровым не был никто, — мелькали силуэты людей в защитных костюмах. Они бежали, пригибаясь, потому что с неба падали не только капли, но и осколки солнечных панелей, сорванных ураганом предыдущей ночью. Экран на стене клиники транслировал новости: очередная волна наводнения затопила Нидерланды, радиоактивное облако двигалось к Уралу, и Глобальный Совет в Женеве проводил экстренное заседание, которое длилось уже семнадцатый час без перерыва.
Марина Сергеевна Кольцова, сорок семь лет, невролог, специалист по головным и лицевым болям, тревожным расстройствам, а в последнее время — и по циркадным ритмам, сидела в своём кабинете и смотрела на пустой стул перед собой. Пациентка не пришла. Она умерла утром, не выдержав очередного приступа панической атаки, вызванного не столько психологией, сколько нарушением естественного цикла сна и бодрствования из-за постоянных отключений энергии. Врачи называли это «хронофобией» — страхом перед временем, которое больше не подчинялось суточному ритму планеты, потому что сама планета сбилась с оси.
Марина сняла очки, потёрла переносицу и взяла в руки планшет, на котором был открыт её собственный текст — лекция, которую она готовила для семинара по биоритмам. Она читала его в сотый раз и всё равно не могла поверить в простоту цифр: пятнадцать-двадцать процентов жаворонков, пятнадцать-двадцать пять процентов сов, и пятьдесят-шестьдесят процентов — голуби. Промежуточный хронотип, аритмики, люди без предпочтений. Те, кто может проснуться в семь и лечь в полночь без особых страданий. Те, кто составляет большинство. Те, на ком держится мир.
