«Человек может уничтожить всё, кроме права быть
человеком».
Из уцелевшего дневника неизвестного офицера Ордена.
«Ветер здесь не стихает. Он несёт не прохладу, а пыль — мелкую, как толчёное стекло. Она скрипит на зубах, забивается в швы одежды, в механизмы оружия. Это город-призрак. Пермь. Руины. Здесь нет жизни в привычном понимании. Есть только борьба за тепло и патрон. Я видел, как вчера Дикие дрались за тушу крысо-волка. Я видел, как патруль Элиты сжёг хижину Мутантов ради экономии заряда для силовой брони. Мир не просто сломался. Он стал честным. Здесь выживает не добрый, а злой и сильный. Или умный».
Холод был первым, что он почувствовал. Не тот холод, что заставляет поёжиться и запахнуть куртку, а мертвецкий, пробирающий до костей озноб пустоты. Он лежал на спине, глядя в серое небо сквозь пролом в бетонном перекрытии. Пыль медленно оседала на его лицо. Она была везде — тонкая, как пудра, стеклянная на ощупь. Скрипела на веках при каждом моргании.
Тело не слушалось. Мышцы казались чужими, деревянными. Он попытался пошевелить пальцами правой руки — получилось. Суставы отозвались сухим щелчком. Левая рука откликнулась глухой болью в плече. Он с трудом сел, опершись спиной на искорёженный остов какого-то механизма — ржавого, с остатками краски. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в пустых оконных проёмах соседних зданий да далёким, едва различимым стрекотом — то ли насекомые, то ли помехи в радиоэфире.
Память была чистым листом. Ни имени, ни прошлого, ни цели. Только инстинкты — острые, как лезвие.
Он медленно провёл рукой по груди, ощупывая себя сквозь прорехи в одежде. Под тканью прощупывались жёсткие пластины — не одежда, а часть тела или надетая под неё броня. Она была повреждена: несколько сегментов треснули, один был вырван с мясом, обнажая сложную структуру из металла и биополимеров. Там, где у человека должны быть рёбра, у него оказалась решётка из тускло поблескивающих сплавов.
Он встал на ноги, слегка покачнувшись. Голова закружилась от резкого движения — на секунду перед глазами поплыли строки системного кода, красные ошибки, но затем зрение стабилизировалось. Взгляд упал вниз.
У его ног лежал труп.
Человек в потрёпанной военной форме без знаков различия был распростёрт на битом бетоне в неестественной позе, вывернув шею под странным углом. В руке он всё ещё сжимал пистолет — старый, пороховой, не чета энергетическому оружию Элиты. Грудь мертвеца была разворочена попаданием крупного калибра. Кровь уже почернела и смешалась с пылью, образовав густую корку.
