Остался один патрон.
Машина качалась. Ритмично, тяжело, с железным стоном рессор, которые не рассчитаны на то, чтобы пятнадцать мёртвых тел раскачивали кузов из стороны в сторону. Жрунов было уже штук пятнадцать, может больше, я перестал считать, когда туман выплюнул очередную тройку, и они влились в толпу вокруг «Шевроле», как ручьи в реку. Руки, если это ещё можно было назвать руками, хватались за бампер, за крылья, за дверные ручки. Кто-то бил остатками ладоней в стекло, что рождало глухие удары, от которых по кузову шла вибрация. Кто-то навалился на капот, и металл прогибался с протяжным стоном, как жесть под ногой.
Крыша под нами была скользкой. Холодный металл, намокший от тумана и от влаги, которая оседала на всём, добавляла дополнительную опасность, держаться было сложно. Я чувствовал холод через джинсы, через куртку, через всё, что было на мне. Он шёл снизу, от машины, и сверху, от воздуха, и со всех сторон, от тумана, который обволакивал и не отпускал.
Даша сидела рядом, справа, прижавшись ко мне плечом. Колени к груди, руки обхватывают ноги, раненое предплечье чуть подрагивает. Лицо бледное, губы сжаты, глаза красные от ветра и от того, что она не моргала, ведь если моргнуть — значит на секунду не видеть, а не видеть — значит не знать, что происходит и упустить возможную опасность. Она дрожала. Мелко, всем телом, ее дрожь передавалась мне через плечо, которым она прижималась.
Я сидел на крыше и думал.
Один патрон. Либо я, либо Даша, либо следующий жрун, который подберётся слишком близко, и, чтобы не решать между мной и девушкой, я просто выстрелю в него, оставив меня и её перед лицом смерти на равных. Умереть растерзанными во дворе собственного дома. Ещё и получив от судьбы второй шанс. Отличный расклад. Похоже, я — любимчик удачи. Долгая мучительная смерть или быстрая, тут как повезёт.
Я сидел и ждал, понимал — они не уйдут. Жруны не теряют интерес, не устают, не отвлекаются. Они будут стоять, пока цель на месте. Мы можем просидеть здесь час, два, пять, к вечеру их будет тридцать, к утру пятьдесят, и машина либо перевернётся, либо они залезут друг на друга, сделают живую лестницу и достанут нас с крыши. Я видел, как один уже пытался — навалился на другого, упёрся коленом в чужое плечо, и второй не сбросил его, потому что сбрасывать — это мысль и действие, а решений они не принимают. Живая лестница из мёртвых тел. Пока не получилось, первый соскользнул, но он попробует снова, и другие попробуют, и рано или поздно кто-то окажется достаточно высоко.
