По всему миру начали открываться разломы, они выглядели как царапины в реальности. Наша страна, так же как и весь мир оказался не готов к таким изменениям. Пока все страны гадали, что из себя представляют эти разломы, из них начали выходить жуткие твари, чем-то напоминающие людей, но с неестественно длинными руками и ногами, имеющие страшное желание вырезать все живое на своем пути.
Их можно было убивать с помощью обычного оружия, но их скорость и сила делала их крайне сложными противниками. Они могли голыми руками разрывать стальную броню танков. Ради убийства одного из них, терялись десятки жизней.
Но хуже всего было то, что разломы появлялись еще и в городах, потери среди мирного населения в первый год превышали миллионы. Многие города были потеряны и сейчас лежали в руинах. После первых атак они все вернулись обратно в разломы. Как позже оказалось, они не могли долго находиться в нашем мире, из-за отличия их физиологии.
Пока весь мир находился в состоянии хаоса, в Мексике одна группа людей, сумевшая убить тварь, попробовала мясо этих тварей. После этого с их телами начали происходить изменения - они стали сильнее, быстрее и прочнее. Но это длилось не долго. Мутации, которым они подверглись поедая мясо, вышли из под контроля. Вскоре вся группа умерла в ужасных муках. Но этот случай показал, что есть возможность сражаться с тварями. Ученые со всего мира начали работать в этом направлении. И спустя год, после первого прорыва, в мире появилась первая сыворотка. Люди принявшие сыворотку получили силу, благодаря которой мы смогли не дать человечеству погибнуть.
Я живу в России, если быть точнее в военном городе номер 47. Сейчас идет 124 год со дня первого разлома. Наша страна из-за ее размеров потеряла почти большинство ее территорий.
Глава 1. Военный город 47
Егора разбудил не будильник — заводской гудок.
Он раздавался ровно в 6:00 каждое утро с северной стороны города, где работали литейные цеха. Там плавили «кристаллит» — руду из разломов, из которой делали бронебойные сердечники и клинки. Гудок был старый, еще с довоенных времен, и звучал как предсмертный крик слона. За сто двадцать четыре года никто не догадался его заменить.
Егор открыл глаза.
Потолок — бетонный, но не бункерный, а обычный, квартирный. Над ним — еще три этажа такой же панельной пятиэтажки. Дом стоял здесь еще до разломов. Уцелел чудом — только южная стена была заделана свежими плитами, там год назад пробила крышу шальная артиллерийская граната. Не твари — свои же, когда гнали стаю стригунов на дальних подступах.
