Когда я начинал служить у Мойры, у меня был только один глаз - старая круглая пуговица с четырьмя отверстиями и сколотым краем. Я два года усердно трудился у старой ведьмы, колол дрова и носил воду, намывал полы, чистил горшки и котлы на кухне, вычищал печь и вскапывал грядки. И только тогда на вторую мою годовщину, она подарила мне еще один глаз, осколок от грозового стекла, найденного ею где-то в песках на каком-то пляже, который попался ей на пути ее долгих скитаний по миру.
Радости моей тогда не было предела, потому что новый глаз подарил мне зрение гораздо ярче и детальнее прежнего. Я стал видеть вблизи и вдали, впереди предметов и позади них, и им при этом необязательно было только стоять или двигаться. Благодаря новому глазу я научился понимать, что чувствуют живые твари, обитающие в лесу и в полях неподалеку от хижины старой ведьмы. Но больше всего понравилось то, что с появлением нового глаза, мне начали сниться сны и не самые обычные, а цветные, детальные, о далеких странах и чудных мирах, населенных существами в чем-то похожих на меня, на ведьму, на прочих ее служек, а в чем-то сильно и сильно отличных.
Но сегодня произошло страшное. Когда я ходил по воду и поднимал ведро из колодца, мой новый глаз каким-то образом выскользнул из глазницы. Я слышал только далекий, приглушенный всплеск и ощутил жуткую пустоту, когда в страхе зажмурил веки. На мою беду ведьма снова где-то в дороге, и я не могу попросить ее о помощи. Да и потом, как я осмелюсь признаться ей, что потерял ее дар?! Простит ли она меня? Подарит ли еще один или сможет вернуть потерянный?
Это будет, когда она вернется, а возвратится она домой ой как не скоро. И до тех пор мне придется, как и раньше, справляться со всем чуть ли не вслепую. Но хуже всего, что ни этой ночью, ни следующей, ни в течение долгого месяца еще после мне не увидеть во сне тот дом посреди аквамаринового леса из странных моих сновидческих путешествий, где живет Она.
Совсем немного времени прошло, как я начал видеть те удивительные сны, как вдруг обнаружил, что чаще всего попадаю в одно и то же место. Там был лес необычного аквамаринового оттенка, не густой и не темный, без подлеска с редкими, но невероятно разросшимися вширь деревьями. Их узловатые корни выступали над землей, извиваясь будто клубки заснувших змей. Плотно заросшие мхом, как и их широченные стволы, деревья разбрасывали свои тяжелые ветви в разные стороны. Я никогда не видел листьев настолько больших и такой причудливой формы, не говоря уже о цвете. Редкие солнечные лучи пробивались сквозь переплетающиеся кроны, пронизывая тень будто сеть из золотых нитей.
