Глава 1
— Убил! Загубил ирод окаянный голубку мою сизокрылую!
Я вздрогнула всем телом, когда над ухом истошно, пугающе завопила баба.
— Жива? — Тот же голос, но уже без истерики и надрыва. — За дохтуром посылайте. Кузьмич, где ты, черт глухой? Беги за дохтуром! Аннушка наша, кажись, жива.
Грудь сдавило, словно плиту каменную на меня положили. Я закашлялась, тело пронзила острая боль, и я постаралась перекатиться на бок и подтянуть ноги к животу. В этой позе мне всегда становилось лучше.
Но вот незадача. Тело словно сковано. Такие же ощущения, я помню, были, когда для съемок на меня корсет надевали. Но сейчас я в дачном кооперативе «Актер» в городском округе Истра, заслуженная артистка СССР на заслуженном отдыхе. Голова закружилась, и я присела на кресло. Помощница по хозяйству вышла полить цветы. Кто смеет нарушать всеобщий покой? Надо будет председательше выговор сделать.
Между тем старуха, судя по шепелявому шепоту, по-детски ворковала возле меня:
— Красавица ненаглядная, потерпи малость, придет дохтур, даст порошков, и полегчает тебе.
Мне, как заслуженному работнику культуры, «дохтур» резал слух.
Я приоткрыла глаза и открыла было рот, чтобы сделать внушение, да тут же и обмерла. Что за место? Я лежу на полу в заставленной антикварными вещами гостиной. Этажерка, канделябр, вся обстановка выдержана в стиле помещичьей усадьбы. Единственное, что относилось к мещанству, — обои в мелкий цветочек. Надо бы перекрасить в пастельные тона, тогда и картины в массивных рамах станут активно работать как элемент декора.
Стоп! Но это не моя дача! И стук копыт лошадей, раздающихся с улицы, — у нас в дачном поселке лошадей сроду не водилось.
А старуха эта, что называет меня красавицей, наглухо повязала на голове черный платок и сама какая-то… деревенская.
Но больше всего мне досаждал корсет. Судя по всему, это все же он.
— Развяжи, — я смогла выдавить лишь одно слово.
Лучше бы не просила. Одним броском, невзирая на мои завывания от боли, старуха перевернула меня на живот и начала копаться за спиной.
Уткнувшись носом в пыльный ковер на полу, я не знала, что и думать. А когда старуха справилась с корсетом, вместе с воздухом рванули воспоминания.
Память показала меня маленькой девочкой, вокруг куча нянек, все приветливо улыбаются, соперничают за мое внимание, а я вредничаю, пытаюсь от них сбежать. Надоели.
Затем я постарше, рядом худая высокая женщина в чопорном платье учит меня, как держать приборы. Постепенно в моей жизни появляются и другие, обучают меня манерам, языкам, кажется французскому и английскому. Но ни в какую школу я не хожу, обучение происходит дома.
