Схема
*26 сентября 2078 года, Санкт-Петербург*
Запах озона и горячего кремния висел в воздухе так плотно, что его можно было резать скальпелем.
Илья Северцев стоял над развёрнутым голографическим полем и смотрел, как по схеме пробегает волна верификации. Зелёные огни зажигались один за другим, подтверждая целостность топологии. Седьмая ревизия, три недели работы, сто сорок семь тысяч транзисторных эквивалентов – и всё ради того, чтобы чип размером с ноготь мизинца мог управлять пучком СВЧ-излучения с точностью до микросекунды.
– Ну давай, родимый, – шепнул Илья, хотя знал, что чипу плевать на его молитвы. Кремний не верит в бога. Кремний верит только в напряжение смещения и правильную разводку шин.
Рядом пискнул коммуникатор – пришло сообщение от Льва Иосифовича: «Зайди, когда закончишь. Есть разговор».
Илья отложил сообщение в угол поля, чтобы не забыть. С Грановским лучше не затягивать. Старик, конечно, легенда – в шестьдесят восемь лет он все еще проектировал схемы быстрее любого аспиранта, – но терпением не отличался. Если сказал «зайди», значит, зайди. Не через час, не через два. Сейчас.
Верификация завершилась. Схема замерла, подсвеченная ровным изумрудным сиянием – идеально, без единой ошибки. Илья выдохнул. Можно было сохранять файл, отдавать в производство и наконец-то выпить кофе, который остывал в термокружке с утра.
Он уже протянул руку к голографическому интерфейсу, когда заметил.
Сбой.
Нет, не сбой – что-то другое. В правом нижнем углу схемы, там, где проходила шина тактовой синхронизации, мерцала едва заметная рябь. Словно кто-то провёл мокрым пальцем по стеклу. Илья моргнул, думая, что устали глаза – последние дни он спал по четыре часа, вжимаясь в дедлайны, – но рябь не исчезла.
Она двигалась.
Илья приблизил фрагмент, пальцами раздвигая масштаб. Рябь росла, превращаясь в нечто структурированное. Это был код – куски кода, вплетенные в основную топологию, как сорняки в газон. Они не нарушали работу схемы, нет. Они просто были. Чужеродные. Не его.
– Что за черт? – сказал Илья вслух.
Он запустил трассировку – программа должна была показать происхождение каждого фрагмента. Время создания, автор, история изменений. Но трассировка вернула пустоту. Эти куски кода появились из ниоткуда. Без меток. Без подписи. Без автора.
Сердце забилось быстрее.
Илья отключил голографическое поле и включил его снова. Ничего не изменилось. Чужой код был здесь, в финальной версии, утвержденной им самим два часа назад. Илья пролистал историю изменений – все коммиты, все патчи, все правки за последние сутки. Ничего похожего.
