Тишина больничной палаты, ранее нарушаемая только мерным попискиванием диагноста, внезапно была разорвана судорожным всхлипом, перешедшим в хрип давно пересохшего горла. Лежавшая на кровати воевода дёрнулась, и только общая слабость не дала ей подскочить в попытке увернуться от удара несуществующей уже Химеры. Она широко распахнула глаза и, бессильно упав обратно на больничное ложе, уставилась в белый потолок. Несколько раз попыталась сглотнуть, но во рту было сухо, как в пустыне. Снова зашлась в глухом лающем кашле.
Следящий артефакт немедленно зафиксировал изменение состояния пациентки, и вскоре в палату вбежал дежурный медбрат.
– Пить, – попросила Алёнова.
И когда поспешно поднесли к губам стакан, тут же принялась жадно глотать. Наконец, отчасти утолив жажду, она повернула голову вбок и, глядя на склонившегося над ней мужчину, схватила его за руку и снова прошептала:
– Слава. Где Слава?
– Какой Слава? – чуть испуганно дёрнулся назад медбрат.
И тогда женщина, чуть отдышавшись, добавила:
– Княжич Святослав, Деев. Он был со мной.
– Вы поступили к нам одна, никого больше не было. Но я спрошу. Только отпустите.
Воевода разжала пальцы, и медбрат, с опаской на неё оглядываясь, тут же побежал к дверям.
А буквально через полчаса возле её кровати уже сидела представительница жандармского управления, средних лет женщина с обманчиво добрыми глазами.
Увидев форму, воевода нашла в себе силы усмехнуться:
– Я так понимаю, пришли меня допросить?
– Ну, почему же, – сотрудница охранки, закинув ногу на ногу и достав блокнот, улыбнулась, – скорее, просто пообщаться, как с коллегой.
Прищурилась:
– Вы же, капитана, насколько знаю, тоже по нашему ведомству числитесь.
– Когда-то, числилась, если быть точнее – устало откинула голову на подушку женщина, прикрывая глаза.
– Бывших жандармок не бывает, – уверенно ответила та ей, – поэтому давайте, как с коллегой, просто расскажите, что последнее помните.
– Я расскажу, всё расскажу, – устало кивнула Алёнова, но попросила, – только сначала скажите, что с княжичем Святославом? Он жив?
– Жив и здоров, – кивнула жандарма. – Можете не переживать. Находится, конечно, не здесь, но могу вас уверить, с ним всё хорошо, и ему ничего не угрожает. Да, его показания мы уже взяли. Так что осталось теперь выслушать только вас. Итак, что последнее вы помните?
– Последнее? – Алёнова прикрыла глаза, погружаясь в собственную память, которая хоть и фрагментарно, но всё-таки сохранила воспоминания той ночи. – Мы сражались с Химерой, – она вздрогнула. – Я и княжич. А затем, в какой-то момент, я просто не успела, и темнота.
