Глава 1. Дело о пропавшей обиде
Я стояла на кухне и резала яблоки. Нож мерно стучал по доске, вокруг привычно гремел утренний апокалипсис из четырёх детей, а я занималась важным делом — я пыталась пострадать.
Точнее, я пыталась запустить свой законный, выпестованный внутренний монолог на тему того, как со мной несправедливо поступили. У меня для этого были все основания. Настоящие, тяжёлые. Одна женщина два с половиной года планомерно, винтик за винтиком, разбирала несущие конструкции моей жизни.
Она пришла в мой дом под видом лучшей подруги, почти сестры, которой я доверяла ключи от квартиры и тайны из собственной детективной прозы. А сама, с приторной улыбкой на лице, шаг за шагом заменяла меня собой во всех сферах. Сначала втихаря перетягивала на себя моих клиентов, потом — настраивала против меня близких, а в финале... в финале она просто замкнула на себе самый главный, интимный треугольник моей жизни, украв у моих детей отца, а у меня — человека, с которым я строила этот дом. Она методично выпотрошила мою крепость изнутри, а когда всё окончательно рухнуло, оставив меня одну с четырьмя детьми на руках, она просто отряхнула руки, забрала куш и заявила: «А тут и рушить-то было нечего. Ты сама во всём виновата, Оля».
Я занесла нож над очередным яблоком и мысленно нажала кнопку «Вкл» для праведного гнева.
Ничего. Волна не поднялась.
Я нахмурилась и попробовала ещё раз. Попыталась вызвать в груди то самое знакомое, горячее шевеление, от которого обычно сладко сосёт под ложечкой и хочется прокручивать в голове воображаемые хлёсткие ответы.
Пусто. Злость не включалась, хоть ты тресни.
«Так, — подумала я, откладывая нож. — Системный сбой».
Я закрыла глаза и воспроизвела весь конфликт заново. В полной режиссёрской версии, со всеми спецэффектами, где я в финале медленно и красиво ухожу в закат, а она — обидчица моя, Наташка — обязательно стоит позади на коленях, рыдает в три ручья, заламывает руки и наконец-то понимает весь масштаб своей подлости. Я прокрутила эту благословенную ленту до самого горького, самого сладкого для моего эго момента.
Внутри не звякнуло ни одной струны. Было ощущение, что кто-то ночью тайно залез в мою черепную коробку, аккуратно распорол швы и украл мою обиду.
Мои пальцы сами собой легли на стеклянный кухонный стол и начали выдавать дробный, нервный стук. Тра-та-та-та. Ногти сухо и звонко секли по стеклу, отбивая ритм моего крайнего изумления.
«Секундочку», — возмутилась я про себя.
Я резко оттолкнулась от стола, так что стул жалобно звякнул ножками по плитке, и принялась решительными, размашистыми шагами измерять квадратуру собственной кухни. Раз, два, три, четыре... Пятки сочно и громко впечатывались в пол, транслируя пространству моё глубочайшее негодование. Внутренний монолог превратился в полноценный митинг.
