Глава 1. О пользе сменной обуви и неприятностях с планетами
Василий «Два-процента» Свиридов ненавидел свою работу. Но не так, как нормальный человек ненавидит простуду или налоги. Скорее — как диета ненавидит холодильник в три часа ночи. Сложно, иррационально, но очень лично.
Его корабль, бывший санитарный модуль колонии-призрака «Азазель-IV», был переделан в коробку для пиццы. Это означало три вещи: он плохо держал вакуум, отвратительно пах плавленым сыром и при каждом гиперпрыжке издавал звук, похожий на отрыжку довольного млекопитающего. Василий назвал его «Пеперони-1». Лицензия на название обошлась ему в три месяца зарплаты и удаление приложения оральных знакомств. (Потому что кто же знал, что фраза «я люблю толстые сосиски» в профиле окажется расовым подтекстом на планете Булочка-12? Теперь знал. Поздно.)
— Заказ на планету Зерг-9, — пробубнил синтезатор голоса Корпорации голосом уставшего библиотекаря. — Маргарита с двойным сыром, без оливок, с молитвой от шеф-повара. Время доставки: четырнадцать минут. Штраф за опоздание: конфискация коленной чашечки.
— Правой или левой? — уточнил Василий, натягивая левый носок поверх правого — единственный известный ему способ защититься от радиации.
— Обеих.
Он должен был заскочить в пиццерию «У Пафнутия» в Калуге за своей собственной пиццей. С анчоусами. Он ждал её два часа, потому что Пафнутий сначала потерял заказ, потом нашёл, потом решил, что анчоусы — это «не наш метод», потом согласился, но потребовал доплату пельменями. Василий договорился. И вот — пицца уже лежала на стойке, тёплая, маслянистая, пахнущая солью и морем. Но диспетчер сказал: «Взлетаешь немедленно». Не «забери пиццу». Не «подожди три минуты». А «немедленно». Василий вздохнул, оставил на стойке сменную обувь (кеды, тридцать девятый размер, с дырой на мизинце) и побежал к «Пеперони-1».
Теперь он летел через метеоритный поток Цирцеи-7, голодный, без кед, и его собственная пицца осталась там, где через четырнадцать минут ничего не останется.
— У меня нет денег, — сообщил Василий метеориту размером с небольшой спутник.
Метеорит не ответил. Он просто пролетел мимо, царапнув левый стабилизатор.
Таймер показывал одиннадцать минут.
И тут вспышка. Не просто вспышка. Такое торжество термоядерного хаоса, от которого даже нейтрино — эти вечные скромники — покраснели и отвернулись.
Василий успел подумать: «Там мои кеды. И мама. И пицца». Не в таком порядке. Или в таком? Он не был уверен.
Когда он открыл глаза, сенсоры «Пеперони-1» показывали пустоту. Идеальную, математически выверенную пустоту там, где только что была Земля.
