Глава 1. Битые пиксели реальности
Он заметил это в четверг, в 3:47 утра, когда соль с чипсов упала мимо рта.
Нет, серьёзно. Кирилл Строганов, доктор физико-математических наук. Сорок два года. Специализация — «цифровая археология реликтового излучения». Что на практике означало: он рылся в шумах космического микроволнового фона так, как другие археологи роются в слоях золы на раскопках Трои. Искал артефакты. Не металлические — математические. Паттерны, которые не могла породить ни одна известная физика. За пять лет до этой ночи он нашёл три таких паттерна. Коллеги смеялись. Потом перестали.
Сейчас он сидел за столом своего личного кабинета в Институте Космофизики. На мониторе светилось распределение аномалий поляризации вакуума за последние тринадцать миллиардов лет. Данные сыпались с орбитального комплекса «Глубина-7», который охотился за гравитационными волнами с упорством бурильщика, вгрызающегося в базальт.
Соль была крупной, морской, с паприкой. Крошка упала на левую часть клавиатуры, между «Tab» и «Q». Кирилл машинально провёл пальцем, стирая, и замер.
Потому что на экране шевельнулась константа.
Он подумал: «Я не спал тридцать часов. Это глюк». Но константа тонкой структуры α, которая должна была быть 1/137,035999206 — высеченной в метрике пространства прочнее любой скалы, — моргнула. Стала 1/137,035999207. Через две секунды вернулась.
Одна сигма.
В любом другом эксперименте это списали бы на тепловой шум. Но Кирилл потянулся к клавиатуре, сжав мизинец так, что ноготь впился в ладонь. Боль отрезвляла. Он вызвал архив спектроскопии обсерватории Кека за последние три года. Промотал до измерений тонкой структуры в далёких квазарах — там, где свет шёл к нам двенадцать миллиардов лет.
И нашёл.
Временной разрез. Константа была стабильна первые девять миллиардов лет. А потом — дискретные скачки. Семь отклонений за последние четыре миллиарда лет. Семь.
Квантование. Как будто реальность работала не с числами с плавающей запятой, а с фиксированной — и достигла предела точности округления.
Он набрал номер Алисы Вайс — теоретика из Стэнфорда, которая носила розовые очки и доказывала эмуляцию вселенной.
— Ты спишь?
— Я в Tokyu Hands в Сибуе. Покупаю ластик в виде ракеты. У нас разница в часовых поясах, идиот. Что случилось?
— Константа тонкой структуры квантуется. Она переключается между дискретными значениями.
Шесть секунд тишины.
— Ты видел записи с «Глубины-7» за прошлый вторник? — спросила она изменившимся голосом.
— Нет. А что там?
— Там пропало пять секунд. Не в записи. В самом потоке данных. Таймеры сбились. Всё оборудование согласно показывает, что Вселенной стало на пять секунд меньше.
