Я приехала в Москву на три дня. Одна, без плана, просто чтобы сменить обстановку. Купила билет на пешую экскурсию, захотелось походить, полюбоваться городом.
На следующий день гид с ярким закрытым оранжевым зонтом, похожим на трость, ждал нас уже у памятника Александру Блоку в сквере. Вся группа потихоньку подтягивалась, и в конечном итоге нас собралось десять человек.
Погода выдалась тёплая. Сквер напоминал левитановскую «Золотую осень» - тот же мягкий свет, те же яркие листья на деревьях, те же длинные тени на дорожке, тот же прозрачный воздух. Казалось, ещё мгновение - и из-за поворота выйдет дама в длинном платье с зонтиком, и всё это окажется не XXI-м веком, а концом XIX-го. Но перед нами стоял экскурсовод и орудовал своим зонтом, как указкой, показывая направление нашей пешей прогулки.
Мы медленно шли за ним, он рассказывал про переулки, про доходные дома, про купцов, которые строили здесь свои усадьбы.
Вдруг он остановился и обвёл нас взглядом:
- Все здесь? Никто не отстал?
Он пересчитал нас глазами, кивнул и продолжил:
- Хорошо. Тогда идём дальше. Вот мы с вами выходим на Спиридоновку. С этого момента начинается наша прогулка по ней.
Он сделал паузу, давая нам осмотреться.
Я огляделась.
Улица как улица - дома, машины, редкие прохожие. Но что-то в ней было не так. Может, воздух, может, тени какие-то слишком длинные для этого времени года. Я поёжилась.
Экскурсовод между тем рассказывал:
- Улица названа в честь церкви Святого Спиридония на Козьем болоте. Когда-то здесь водились дикие козы, а Спиридоний был пастухом. Затем стал считаться покровителем пастухов и скота. Со временем вокруг ручья построились дома, потом особняки. Церковь снесли, улицу переименовали в Алексея Толстого, но в 1993 году ей вернули прежнее название.
Время от времени он вскидывал свой оранжевый зонтик, указывая на очередной фасад, на лепнину, на балкон. Я слушала вполуха. Мне казалось, что все эти дома, вся эта архитектура смотрят на меня тяжёлым взглядом.
По пути попадались уличные фонари, стилизованные под старину. Они горели ровным тёплым светом. И у каждого фонаря клубился туман. Что удивительно - только у фонарей и нигде больше. Он стелился у самой земли, не поднимаясь выше щиколоток, обвивал столбы, пряча их основания. А в промежутках между фонарями воздух был чист и прозрачен. Это было странно. Туман изредка тянулся к моим ногам, как будто пробовал меня на ощупь и тут же отстранялся, словно передумывал. Я шла, а по спине пробегал лёгкий холодок, хотя вечер был тёплый. Я тряхнула головой, списав всё это на усталость, и пошла дальше за группой.
