Я шла через кладбище в сгущающихся сумерках полнолуния. Свадебное платье постоянно цеплялось то за ограду могил, то за колючую сорную траву. Одной рукой я поддёргивала подол, а второй пыталась откинуть за спину, светлые длинные локоны.
Юбка была красивой, струящейся. Но и она не умещалась на безопасном от колючек расстоянии, потому что рядом со мной грузно переваливаясь шла сгорбленная старуха в чёрном с серыми нитями. Прабабка моего жениха не удостоила меня даже тенью улыбки.
За ритуальные чётки она тянула меня к святилищу на вершине похоронного холма, как девственницу к ритуальному костру. От этого по спине прокатывалась холодная волна и руки леденели на гладких пластинах чёток.
— Пугливая ты какая-то, Нии́ра, не для Фа́рта, — буркнула старуха, и её слова во мне отозвались болью.
— Не знала, что свадьба и медовый месяц будут на кладбище, — я попыталась сгладить неприятное впечатление.
— А где же им ещё быть? Только среди семьи. Вот же они все, родненькие. Это вы, переселенцы, ушли от своих святилищ, а кости – это хорошо. На костях вся жизнь стоит.
Она обвела свободной рукой могильные холмики, а потом снова дёрнула меня за чётки в сторону святилища, острой крышей рвущего небо.
В этот же миг внутри святилища раздался волчий вой призыва. Я рождена в клане Чёрных, но даже не состоя в родстве с Железными, я чувствовала его мощь. У меня в жилах начала стыть кровь, но я не сдалась.
Выпрямив спину, я поднялась по ступеням. Шла навстречу крупному чёрному волку у алтаря. Слышала его вой, грохот своего сердца и клацанье чёток: тук, тук, тук. А потом к ним присоединился топот шагов за моей спиной.
В святилище входили друзья жениха. Его кровные неженатые родственники. Молодые мужчины чем-то неуловимо похожие между собой. Брюнеты от двадцати до тридцати лет. Они все были нарядно одетыми. И подходили к алтарю беззастенчиво меня разглядывая.
Они смотрели на меня как на мясо. И мне казалось, что его качество присутствующих не устраивало.
Парни усаживались на скамьи, поставленные вокруг алтаря. Мой жених набрал воздух в лёгкие, чтобы снова продолжить призывать женихов-кровников, когда от входа раздались тяжёлое лязганье кованых ботинок, подбитых металлическими набойками.
От мужчины веяло опасностью. Все взгляды устремились к нему. Я видела многое в своей жизни. Но вот такой концентрированной ненависти и презрения в сторону одетого в камуфляж громилы я не встречала.
Он отвечал тем же. А когда его взгляд скользнул в мою сторону, я почувствовала, что меня окатило кипятком. Кроме ненависти и презрения, мне в горло вцепились неприкрытым желанием.
