Дом стоял на узкой улице недалеко от реки. Между балконами висело бельё, на первом этаже пахло кофе и горячим маслом, а над дверью покачивалась выцветшая табличка с фамилиями жильцов.
Марта Солер остановилась перед домофоном, поставила футляр с нотами между ног и достала телефон.
– Третий этаж, дверь справа, – сказала она. – Запомнила?
Нурия кивнула.
Её волосы были собраны в хвост, но короткие золотистые пряди выбились у висков и прилипли ко лбу. На ней была белая футболка с тёмным пятном у воротника, джинсовые шорты и новые сандалии, натёршие кожу над пятками. Нурия переступала с ноги на ногу и держала перед собой синюю папку.
– Не грызи губы, – сказала Марта.
Нурия провела языком по нижней губе и отвернулась к витрине кафе.
Марта нажала кнопку домофона.
– Сеньора Вила? Это Марта Солер. Мы договаривались на пять.
Замок щёлкнул.
В подъезде было прохладно. Свет зажигался с запозданием, и на каждой площадке Марта хлопала ладонью по стене, прежде чем лампа вспыхивала под потолком. На втором этаже телефон в её сумке зазвонил.
– Да, Карлос, – сказала она, продолжая подниматься. – Я отправила тебе таблицу утром.
Нурия остановилась у окна между этажами. За мутным стеклом виднелись крыши, антенны и кусок яркого неба.
– Нет, сейчас не могу. Перезвоню через десять минут.
На третьем этаже дверь справа уже была приоткрыта.
За ней стояла старая женщина в светлом платье до щиколоток. Волосы у неё были густые, почти белые, собранные на затылке. Кожа на шее лежала тонкими складками, пальцы на дверной ручке были узловатыми. На правой руке блестело широкое серебряное кольцо с тёмным камнем.
– Проходите, – сказала она.
Марта убрала телефон в сумку.
– Простите. Сегодня всё разом.
– Сегодня среда, – ответила женщина. – По средам всё всегда разом.
Она посмотрела на Нурию.
– А ты, должно быть, Нурия.
– Да.
– Очень рада. Я Мерсе Вила. Для школы и твоей мамы я сеньора Вила. Но на уроках можешь звать меня Мерсе.
Нурия взглянула на мать.
– Если сеньора Вила разрешает, – сказала Марта.
– Разрешает.
Мерсе отступила в сторону.
Коридор был длинный, с высоким потолком и тёмной плиткой на полу. На стенах висели фотографии в узких деревянных рамах. Женщины в старых платьях сидели у роялей, стояли на лестницах, держали скрипки и букеты. На одной фотографии девушка в белом платье смотрела прямо в объектив, положив руку на плечо седой женщины.
Марта задержалась перед ней.
– Это вы?
– Моя мать, – сказала Мерсе.
– Очень похожа.
– Нам часто это говорили.
Из комнаты в конце коридора падал жёлтый свет. Там стояло пианино, чёрное, с потёртой крышкой. У окна лежала стопка нот, на подоконнике сушились веточки с мелкими листьями. Рядом с пианино стояли два стула и круглая табуретка на трёх ножках.
