Выстукивая рваный ритм кончиком пера по пустой странице тетради, я сидела за столом в библиотеке академии и сверлила злым взором спину Элиаса Горина, подпиравшего стену у выхода. Раздражённо убрала лезущую в глаза длинную рыжую чёлку, заправив локоны за ухо, и сдвинула стул к краю стола, под защиту стеллажа с книгами, уворачиваясь от назойливого, жалящего луча солнца, падавшего сквозь одно из круглых окон библиотеки прямо на меня. Однокурсничек болтал со своим приятелем, подбоченившись и сияя самоуверенной улыбочкой клинического идиота, которая бесила неимоверно. Таращилась на него не только я, да к тому же столь качественно и с полной самоотдачей, поэтому этот чурбан даже пару раз повел плечами и поскрёб в затылке. Всё-таки учились мы в академии магии, хотя до причинения реального вреда гневными взорами нам было далековато. Жаль! Лично и с удовольствием влепила бы ему ощутимый пинок пониже спины. И их болтовня о лабораторной меня с толку ничуть не сбила, за остальных поручиться не могу. Слишком уж показушная игра на публику, а сами наверняка опять затевают вылазку в близлежащий городок на выходные, несмотря на лавину самостоятельных занятий и отработки за предыдущую вылазку. Территорию замка студентам покидать разрешалось только до и после сдачи полугодовых экзаменов и оглашения результатов, а они начались всего-то неделю назад. Но могли бы хотя бы не мешать другим студентам зубрить на нервах конспекты лекций и строчить письменные работы, умолкнуть и свалить за горизонт. От шума их разговора на повышенных тонах и собственной, бурлящей и клокотавшей лавой злости, прочитанное в книге, не желало обретать смысл, а оставалось абстрактным набором слов. Несколько робких замечаний от несчастных студентов, честно пытавшихся осилить и усвоить материал полуторагодичного курса за пару дней, не возымели никакого эффекта. Силуэт Элиаса немного расплылся, тень на полу стала объемнее. Я удивлённо моргнула, потёрла глаза...
На стол грохнулась связка книг. Я подпрыгнула от неожиданности, выронив несчастное перо на изрисованный точками тетрадный листок. На стул рядом со мной, с видом помирающего от недосыпа бедняжечки, уселся однокурсник, Тинар Ветров, ботаник похуже моего. Худой, высоченный парень, с короткими русыми волосами, в мятой и криво застёгнутой студенческой форме. Зевая и хлопая покрасневшими глазами, подчёркнутыми тёмными кругами на его угрюмой, бледной физиономии.
— Библиотекарша куда подевалась? Аида Константиновна - старушка строгая, навела бы порядок, и все спокойно корпели над конспектами и учебниками! Судя по убийственным взглядам большинства присутствующих, направленным на придурка у конторки, он уже успел всем надоесть, – прошипел он и тут же широко зевнул, прикрыв рот ладонью, так что последние слова получились невнятными.
