Огонь мягко потрескивал в камине общинного зала. Ночь уступала свои права и рассвет мягко красил окружающие замок вершины в кроваво - красные тона.
Замок Монфор стоял на краю обрыва, казалось, что он был продолжением самого горного пика. Его черные стены вгрызались в саму плоть горы и попирали шпилями рассветное небо. Замок рыцарей Ордена последней печати, не спал.
Тревожные вести, накануне вечером, принесли вороны с дозорного пика. Началось…
Много лет назад, в эпоху последнего забвения, рыцари этого ордена, как и многие другие, встали в битве, что менестрели и барды в своих песнях прозвали Битва кровавых слез. Вот уже семь поколений поют эти песни, но память о тех событиях стирается у ныне живущих.
Время стирает всё, герои, что сражались там, уже давно стали прахом под могильными плитами и орден пришел в упадок. Лишь обеты и девиз Ордена остался неизменны, но сами рыцари были лишь тенями величия тех легендарных воинов, их осталось несколько десятков и каждый чувствовал себя недостойным тех доспехов и фамильных гербов что были на них. Орден умирал.
- Началось - сказал Этьен де Монфор - магистр ордена. Он сидел у догорающего камина и смотрел, как огонь лижет последние поленья. Душа была неспокойна, а усталость стала его постоянным спутником, почти другом - она не мешала размышлять, лишь придавала мыслям тягучую, вязкую отчетливость, с которой умирающие люди видят всё. Нет, он не умирал, ему едва стукнуло сорок зим, но предчувствие беды, что появилось пару лет назад, выжигало его.
Раздался стук в дверь. Он отложил свиток с посланием в сторону, повернулся к двери и властным голосом, как привык, сказал:
- Да?!
- Милорд, к Вам пришли - сказал молодой рыцарь, в начищенном доспехе.
- Впускай - ответил Магистр - Утро полнится вестями, дак пускай же они будут добрыми.
В зал вошла женщина, её зеленые глаза светились потаенным светом, а плащ с капюшоном скрывал очертания и размывал фигуру.
- Приветствую тебя Магистр - негромко произнесла женщина - Я Веритифера.
Это было сказано просто, без вызова, без титулов, без поклона, в этом имени чувствовалась сила и рок. Так может говорить только человек, который пришел не просить, а предлагать. И торговаться.
Магистр удивленно вскинул брови, он не привык к такому тону. Он чуть склонил голову, приглашая к разговору и указал рукой на стул, что стоял рядом с его креслом. Она прошла мимо указанного ей места, и встала у окна. Багровый свет, что лился в распахнутое настежь окно, лег на ее плащ, сделав его почти черным, а лицо её в складках капюшона, сделалось прозрачным, почти невесомым, словно она была не из плоти, а порождением тумана. Только глаза, как два омута поглощали свет и горели своим собственным, холодным огнем.
