Жар от огня растекался по земле подобно воде, прорвавшей запруду. Пламя полыхало, жадно пожирая Рязань. Деревянные дома вспыхивали, словно сухая трава, треск дерева, плач жителей, крики о помощи - всё это тонуло в ревущем гласе чудища.
Напротив Добрыни тот, о ком любила рассказывать бабка смотрительница, приглядывавшая за ним, пока маленький княжич подрастал в княжеском тереме, живя в Новгороде. Чудище, способное перелететь все стены, чудище, способное извергать огонь из пасти, чудище, способное в одиночку сокрушить целый город, сжечь его дотла.
- Живёт оно на реке Смородина, где перекинут Калинов мост, а на нём чудище огнедышащее, - шамкала старуха беззубым ртом, в долгие зимние вечера, кутаясь в пуховой платок, поглядывая за печью, откуда норовили вылететь пышущие малиновым жаром угольки. – Глаза у него красные, от взгляда его пасть замертво можешь, от тела его смрад серный идёт, - уже негнущиеся пальцы плохо удерживали прялку, но бабка упорно, по привычке пыталась крутила нить из льна.
Умела старая рассказывать былины, её голос завораживал Добрыню, и он с головой прятался под одеяло, желая скрыться от древнего зла. Когда подрос, то летом вооружившись прутом, представляя себя богатырём, лихо сбивал репейник, воображая как отсекает голову чудища. А став взрослым, уже с улыбкой вспоминал те былины старухи, посмеиваясь над своим детским страхом – умела та нагнать жути, жаль, не дожила старая, не увидела в кого богатыря вымахал Добрыня Никитич.
И вот в Новгород примчался гонец. Запылённый, в копоти, на перепачканном лице ужас. Загнанный конь рухнул во дворе а сам гонец бросился к Добрыне, что в отсутствии князя приглядывал за землями.
- Чудище! – хрипло вопил из последних сил гонец. – На нас напало чудище! – он полз к Добрыне на коленях, сипло переводя дыхание. – Он сжёг весь город! Ведёт за собой орду! Мы не можем его остановить!
Безумный вид гонца переполошило знать Новгорода.
Княжич подскочил к гонцу, поставил его на ноги, легко удерживая одной рукой за грудки и глядя в исцарапанное лицо в грязи, грозно процедил – Какое ещё чудище?
Гонец обмяк, глаза подёрнулись туманом – Что живёт на Калиновом мосту, - дыхание внезапно стало слабым, сам уже не мог держаться на ногах. – Огонь извергает, три головы у него, - голос стремительно падал, переходя на шёпот. – Наш город сжёг, на Рязань идёт, помоги им князь Добрыня, спаси хотя бы их, - судорога прошла по телу гонца и с последним вздохом, покинул мир.
Окружающее затихли, едва слышимый шёпот волной прошёлся по толпе.
