Глава 1. Неучтённый актив
В половине одиннадцатого вечера офис аудиторской компании «Ресурс-Консалт» пахнет остывшим кофе, тонером и чужими нервами.
Свои нервы я давно отучила пахнуть. Двенадцать лет в профессии — восемь в аудите, четыре до этого в бухгалтерии завода металлоконструкций — делают из человека существо практичное и малоэмоциональное. Если у клиента не сходится баланс, я не паникую. Я ищу, где именно не сходится. А потом нахожу, кто именно сделал так, чтобы не сходилось.
Сегодня не сходилось на семь миллионов триста сорок тысяч рублей.
— Ну где же ты, моя хорошая, — пробормотала я, листая оборотно-сальдовую ведомость по шестидесятому счёту. — Покажись тёте Вере.
Тётя Вера, к слову, была двадцати семи лет от роду, но после девяти вечера чувствовала себя на все пятьдесят. Спина ныла, глаза слезились от монитора, а в голове крутилась мысль о том, что Дебет опять не поужинал вовремя и сейчас мстит моим тапкам.
Дебет — это кот. Большой, рыжий, с порванным ухом и характером налогового инспектора. Подобрала я его три года назад у подъезда, мокрого и злого. Он с тех пор так и остался злым, только высох. Назвала в честь первого, что пришло в голову. Коллеги смеялись. Мама вздыхала: «Вера, у людей коты Барсики, а у тебя — проводка».
Монитор мигнул.
Я моргнула в ответ. Строчки в таблице на секунду поплыли, а потом снова встали на место. Переутомление. Я потёрла переносицу, сделала глоток холодного кофе, поморщилась и вернулась к цифрам.
Поставщик «Альфа-Строй». Предоплата в марте. Поставка в апреле. Ещё одна предоплата в мае. И ещё одна — в июне. А поставок больше нет. Зато есть подписанные акты сверки, в которых всё прекрасно, и есть подпись главного бухгалтера, которая в июне выглядит чуть увереннее, чем в марте.
— Ага, — сказала я вслух.
И в этот момент монитор погас.
Не выключился, как при скачке напряжения, а именно погас — словно экран втянул в себя весь свет. Следом погасла настольная лампа. Затем — светильники под потолком. Огромный офис на тридцать столов погрузился в темноту, и только за окном мерцал мокрый ночной Новосибирск.
— Прекрасно, — сказала я темноте. — Просто прекрасно. Файл я, разумеется, не сохраняла.
Темнота не ответила. Зато под моим креслом что-то тихо зазвенело.
Звук был странный. Так звенит хрусталь, если провести мокрым пальцем по ободку бокала, — тонко, протяжно, на одной ноте. Я опустила взгляд и увидела, что ковролин под колёсиками кресла светится. Тонкие голубые линии складывались в круг, внутри круга — ещё один, а между ними бежали знаки. Не буквы, не цифры. Что-то среднее, угловатое и, на первый взгляд, абсолютно бессмысленное.
