Подпись — это не согласие, это маркер.
I. ОСТ-37
Шестое февраля, среда. В диспетчерской УП-3 пахло пылью от старых обогревателей и кофе, который кто-то забыл на батарее ещё вчера. Балышев пришёл к семи двадцати, на сорок минут раньше смены. На большом экране центральной мнемосхемы зелёным горел Поволжский кольцевой контур; в узлах мигали тонкие цифры — мегаватты, киловольты, частота. Частота была пятьдесят ноль-ноль два — норма, как утренний кофе.
Гулько, ночной диспетчер, сидел спиной к двери. Не оборачиваясь, сказал:
— Игорь Адамыч.
— Гулько.
— Ничего. Только в три ночи Тольятти-Северная провалилась на двести, я переключал на резерв.
— Вернули?
— На «двадцатую», как штатно.
Балышев кивнул. На стенде висел распечатанный график — ночная нагрузка, провал в двести двадцать мегаватт примерно в три ноль пять, плавный возврат к четырём. Он посмотрел на график так, как смотрят на чужого ребёнка: с любопытством, без права прикасаться. Гулько уже всё сделал, и сделал правильно.
— Иди спи, — сказал Балышев.
— Иду.
Гулько собрал термос, бумажный пакет с булкой, выключил свою лампу и вышел. Балышев сел на его место, проглядел журнал смены, расписался, перешёл за свой стол.
В девять была планёрка. В девять пятнадцать на столе у каждого должна была появиться повестка. В восемь сорок к нему в кабинет вошёл Тимур.
— Игорь Адамович, видели?
— Что?
— На корпоративную пришло. Стандарт. Минэнерго плюс Минпромторг плюс Ростехнадзор.
Балышев включил почту. Письмо было третьим сверху, заголовок чёрный, без значка важности — а значит, важно. ОСТ 56-37-2042. «Об этическом упреждающем протоколе для главных и старших инженеров объектов критической инфраструктуры». Ввод в действие — с первого марта. Шесть страниц приказа, сорок две страницы регламента, восемнадцать страниц приложений.
Он закрыл крышку.
— Ну?
— Ну, читал, — Тимур пожал плечами. Тимуру было двадцать восемь, он носил тонкие очки и писал инструкции по защите шинопроводов так, как другие пишут стихи. — Перед каждым подписанием проекта главинж заполняет форму: предполагаемая ошибка. Не «риски проекта», а лично — что я, такой-то, могу сделать неправильно. Подписать, отправить, дальше работать.
— То есть.
— То есть да. Заранее.
Балышев откинулся на спинку. Стул скрипнул.
— Тимур, ты понимаешь, что они от нас хотят?
— Понимаю, Игорь Адамович.
— Чтобы я каждый раз перед своей подписью писал бумагу о том, какую ошибку я в этом проекте сделаю.
— Не «сделаю», а «могу сделать». Вероятностный сценарий.
— Вероятностный, — повторил Балышев.
Тимур уловил что-то в его голосе и быстро добавил:
