Пятьсот лет назад Погибшие Острова не были островами. Тогда их называли Эрдис — место, где время и судьба сходились в узел, который никто не смел развязать. Там, где сейчас плещется чёрная вода, когда-то стояли хрустальные утёсы — их грани хранили свет, который не гас веками. В тот вечер небо разодралось багряными молниями, утёсы застонали, а воздух наполнился запахом озона и горелой плоти — запахом, который остаётся в лёгких навсегда.
Лорд Хаоса стоял на самом высоком пике. Его тело покрывала Серебряная Паутина — шрамы, пульсировавшие в такт дыханию. Когда он выдыхал, они вспыхивали, и в их свете проступали лица тех, чьи судьбы он держал в ладони. Он сжимал Узел мироздания — сплетение всех судеб, переплетённых в тугой клубок. Каждый удар его сердца отзывался дрожью в телах воинов в долине внизу: их доспехи трескались, мечи гнулись, а крики смешивались с воем ветра, в котором слышались голоса уже умерших.
Иногда, просыпаясь по ночам в своей лачуге на болотах, Ашара видела обрывки той битвы. Она видела хрустальные утёсы, рушащиеся, как стеклянные башни; багряные молнии, падающие снизу вверх; лицо Лорда Хаоса, смотрящее на неё с вершины. Она не знала, было ли это воспоминание или сон. Она не знала правды. И это незнание было тяжелее любого воспоминания.
Первый Император поднялся навстречу Лорду на крылатой колеснице. Его доспехи были выкованы из металла, помнившего рождение вселенной. Он был молод, но глаза его видели тысячи лет и тысячи смертей.
— Ты разорвал ткань судеб, Лорд, — голос Императора звенел, как клинок о клинок. — Ты обратил время вспять на Островах. Этому придёт конец. Сегодня, здесь, моей рукой.
Лорд Хаоса рассмеялся — в этом звуке не было ни радости, ни злобы, только усталость существа, видевшего начало и конец всех вещей.
— Конца не будет, Император, — ответил он. — Есть лишь круги. Ты и я уже проходили этот путь бесчисленное множество раз. Но сегодня я оставлю тебе пророчество. Я оставлю тебе мою утробу.
Битва длилась семь дней и семь ночей. В финальный миг Император вонзил клинок в грудь Хаоса. Тот не сопротивлялся. Он принял удар с улыбкой на губах — потому что знал: смерть — не конец, а лишь следующий круг. Его тело рассыпалось на семь осколков — семь Ключей, семь граней его души, каждая из которых уносила одно чувство.
Первый, похожий на плачущий глаз из чёрного хрусталя, унёс вкус.
Второй, ледяный кристалл, унёс боль.
Третий, ртутная капля, унёс страх.
Четвёртый, зуб дракона с золотыми прожилками, унёс надежду.
Пятый, застывший крик, унёс вину.
