ЧАСТЬ 1. МЕХАНИЧЕСКОЕ ЧРЕВО
Вибрировали кости, череп, кончики пальцев — это было как кто-то очень большой держал её за плечи и тряс, не сильно, но так, что зубы стучали друг о друга, и она думала — если успеть подумать — похоже на смерть, только смерть, наверное, тише. Гулкий, ритмичный удар поршня где-то глубоко внизу. Металлический скрежет, от которого закладывало уши.
Кира висела вниз головой, и кровь прилила к лицу так, что глаза застилало багровым. Она смотрела на шестерню — на зубья, которые смыкались и расходились, смыкались и расходились — и на мгновение узнала её. Она знала, как вращается, какие зубья заклинивают первыми, куда нужно ударить, чтобы это произошло. Воспоминание всплыло не в голове. Как мышечная память. От пальцев. От плеч. Тело помнило. А затем — провал. Кира пыталась удержать. Сжимала челюсти, зажмуривалась. Оно ускользало. Ничего не помогало.
Над ней раскачивался сломанный рычаг. Зазубренный конец описывал дугу в такт ударам поршня — вверх-вниз, вверх-вниз, каждый раз на волосок ближе к позвоночнику. Ржавое железо пахло окисью и старой, уже застывшей кровью. От этого запаха её мутило, но в желудке было пусто, только что-то кислое подступало к горлу, и она сглатывала.
Дёрнулась. Шестерня заскрежетала. Сапог лопнул — по шву, от голенища до подошвы. Острая боль пронзила лодыжки до колен. Кожа содрана до мяса. Кровь потекла по икрам, впиталась в порванную кожу сапога, капала на решётчатый пол, шипела, попадая на раскалённый металл.
Рычаг пошёл вниз.
Кира рванула корпусом, выворачивая плечи. Рычаг чиркнул. Она дёрнулась, зарычала сквозь зубы — не от боли, а от ярости. Ярость оставалась единственным, что она понимала ясно. Всё остальное — расплывчатое, чужое.
Вокруг был ад. Гигантский зал простирался вверх, теряясь в клубах пара. Там крутились лопасти вентилятора — каждая размером с дом, зазубренная, как пила. Они разрезали воздух с низким гудением, от которого вибрировали стены. Пар вырывался из десятков трубок, переплетающихся по стенам, как металлические кишки. Пол под шестернёй — решётчатый. Сквозь прутья внизу — медленно бурлящая масса расплавленного металла. Она светилась оранжево-красным, пульсировала, как живое сердце, и от неё поднимался жар, обжигающий лицо.
Выбраться. Сейчас. Пока рычаг не перерубил позвоночник, пока шестерня не раздробила лодыжки, пока она не рухнула в это пламя. Кира вытянула руки. Руки шарили по стене, покрытой слоем масла и копоти. Нащупала трубку — тонкую, медную, горячую. Рывком выдрала. Из отверстия ударила струя пара, обжигая ладонь. Зарычала — но не выпустила. Боль была знакомой. Она цеплялась за неё, как за перила.
