Дождь барабанил по крыше трамвая с тем особым флорентийским упорством, когда кажется, что небо решило смыть город в Арно. Я прижалась лбом к запотевшему стеклу, наблюдая, как размытые огни витрин превращаются в акварельные мазки за окном. В ушах играла какая-то депрессивная инди-группа – плейлист явно считывал мое настроение и решил добить окончательно.
Смена выдалась той еще радостью. Трое инфарктов за сутки, один из них – мальчишка лет восемнадцати, который решил, что кокаин на студенческой вечеринке – отличная идея для веселья. Мы его вытащили, слава всем святым, но его лицо – бледное, с расширенными зрачами полными ужаса – еще долго будет сниться мне по ночам. Руки все еще слегка дрожали, хотя адреналин давно схлынул, оставив после себя только усталость и это противное ощущение, будто ты прожила не день, а целую неделю.
Я потерла переносицу, чувствуя, как наползает мигрень. Нужно было купить таблетки, но аптека закрывается через двадцать минут, а я еще три остановки от дома. Черт. Ладно, переживу. Не впервой.
– Следующая остановка: виа Риказоли, – объявил механический женский голос с той интонацией, которая всегда напоминала мне о пытках.
Я нажала на кнопку, готовясь продираться к выходу сквозь толпу промокших пассажиров, когда мир внезапно качнулся.
Не метафорически. Реально качнулся, будто кто-то дернул за ручку реальности и повернул ее на девяносто градусов. Желудок подпрыгнул к горлу, в ушах зашумело, и я схватилась за поручень, пытаясь не упасть. Закрыла глаза, надеясь, что головокружение пройдет.
Но вместо темноты я увидела свет.
Тусклый, серебристый, мерцающий.
Я открыла глаза – и мир изменился.
Я больше не была в трамвае.
Я стояла в комнате. Огромной, с высокими сводчатыми потолками, теряющимися где-то в темноте. Стены были каменными, покрытыми странными символами, которые светились этим призрачным серебряным светом. Они двигались. Нет, не двигались – пульсировали, словно живые, словно дышали в такт с чем-то невидимым. Под босыми ногами я чувствовала холод каменного пола – настолько реальный, что по коже побежали мурашки.
Босыми?
Я посмотрела вниз. Мои ноги действительно были босыми. Больничная форма исчезла, вместо нее – какое-то легкое платье из тонкой ткани, которого я никогда в жизни не носила. Паника кольнула где-то под ребрами.
– Что за – я начала говорить, но голос прозвучал странно, словно эхом в пустом соборе.
В центре комнаты стоял массивный стол, весь заваленный пергаментами, книгами, какими-то стеклянными колбами. Пахло старой бумагой, воском и чем-то травяным – лавандой? Шалфеем? Запах был таким интенсивным, что у меня закружилась голова еще сильнее.
