Глава 1
«И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.»
– Бытие 1:3
Я всегда просыпаюсь до сигнала.
Пять двадцать по марсианскому времени.
Здесь нет рассветов – просто постепенно становится светлее, как если бы кто-то увеличивает мощность лампы в пустоте.
В иллюминаторе – туманная красная пыль, марсианская буря дышит медленно и глубоко, как живое существо.
Воздух сухой, чуть пахнет металлом, фильтрами и пылью.
Пол холодный, от него зябнут стопы даже через армейские носки.
Станция «Аргус-7» всегда была слишком чистой. Чистота – это не порядок, это пустота.
Свет включаю вручную.
Белый, ровный, стерильный.
Такой свет включают в моргах и лабораториях – там, где ошибаться нельзя.
Слева, на стенде, висит мой скафандр – класс «Каравелла-4».
Матово-белый, с серебристыми пластинами и едва заметной патиной на швах.
На груди – золотая вязь и эмблема Колониального флота Альянса:
две пересекающиеся орбиты, вписанные в золотистый круг Солнца.
В центре – стилизованный компас, стрелка которого не указывает на север, а на пустоту.
Под ним выгравировано латиницей:
Ad Astra per Constantiam – «К звёздам через постоянство».
На левой груди – шеврон с моими инициалами: A. Vereskovskaya.
Больше ничего личного.
Форма не любит индивидуальности.
Стою перед зеркалом.
Смотрю не на себя – на отражение, как на кого-то другого.
Светлые волосы длиной до плеч, прямые, немного спутанные после сна.
Из-под них выбивается тонкая неоново-голубая прядь – едва заметная, как отблеск электросварки.
Когда-то это было вызовом.
Теперь – просто отметка, как шрам, который не болит, но напоминает.
На мне – бело-серебристая парадная офицерская форма исследовательского флота.
Материал обтягивает фигуру, но не для эстетики – чтобы датчики телеметрии считывали пульс и давление.
Крой строгий, почти классический.
Форма напоминает традиционные мундиры – не по дизайну, а по осанке, которую она требует.
Через талию – черный ремень из натуральной кожи.
В Альянсе таких почти не осталось: синтетика дешевле, легче, безопаснее.
Но среди астронавтов, родом с российских баз, кожаные ремни – знак традиции.
Напоминание о том, что космос покоряли руками, а не машинами.
На боку – офицерский кортик.
Клинок старорежимного стандарта: тяжёлая закалённая сталь, изящная гравировка на рукояти и крошечный рубин у основания.
Такой кортик – высшая награда исследовательского флота.
Его вручают только тем, чьи миссии принесли результаты, позволившие спасти жизни других.
Не за победу. Не за героизм.
За знания, которые отодвинули смерть.
Я достаю его из ножен.
Лезвие ровное, блестящее, чуть затененное у кромки.
