Запах физического мира Айвен Райт ненавидел осознанно. Не как аллергик — пыльцу, а как водолаз — разреженный воздух поверхности. После восьми часов погружения в Идеальный Слой, где обоняние послушно рисовало озон грозы, пепел воспоминаний или запах нагретой солнцем сосновой коры (на выбор), реальность била под дых коктейлем формальдегида, лежалого пота и сладковатого смрада разлагающейся плоти. Запах финала. Запах того, что не воскреснет.
Тело нашли в капсуле класса «Саркофаг-9». Сектор «Аквамарин», квартира 1408. Дверь опечатана, но жёлтая лента дрожала на сквозняке, словно и она хотела сбежать.
Айвен замер на пороге. Судмедэксперт Ли Хуа, грузная женщина с вечно усталым лицом, колдовала над останками. Дрон-манипулятор — вылитый металлический богомол — бережно извлекал тело из гелиевого ложа капсулы. Михал Ковальски, 42. Тело напоминало экспонат из анатомического музея: кожа, иссушенная до состояния папиросной бумаги, обтягивала череп, проступали височные кости, скулы, челюсть. Смерть от истощения. В мире, где синтезаторы еды встроены в каждую стену, где пищевой концентрат стоит копейки, — человек уморил себя голодом. Потому что четырнадцать месяцев не возвращался из Идеального Слоя. Потому что забыл, что у него есть желудок.
— Выгорание? — Айвен произнёс пароль, уже зная ответ.
Ли Хуа обернулась. Глаза — две тусклые пуговицы, повидавшие слишком много смертей. Но сейчас в них читалось нечто иное. Растерянность.
— Если бы выгорание... Сядь, Айвен. Или обопрись на что-нибудь. Аватар Ковальски не исчез. Он разложился.
Тишина. Капля геля сорвалась с пальца дрона и шлёпнулась на пол.
— Разложился, — повторил Айвен, пробуя слово на вкус. — Ты хочешь сказать, что его цифровая оболочка подверглась симуляции гниения?
— Именно. Некроз текстур, распад шейдеров, симуляция деятельности бактерий, которых в цифре быть не может по определению. Кто-то написал червя, имитирующего органическую смерть. — Ли Хуа бросила перчатки в утилизатор. — Ты знаешь не хуже меня: «Забота» блокирует любую симуляцию страданий. Чтобы аватар начал гнить, нужно обойти её протоколы на фундаментальном уровне.
Айвен медленно взял протянутый планшет. Пальцы чуть дрожали — не от страха, от азарта. Такого он не видел ни разу за десять лет службы. «Забота» была неприкосновенна. Священная корова цивилизации. Алгоритм, исключающий любую травму, любую душевную царапину. И вот кто-то проткнул корову ржавым ножом.
— Логи, — сказал он.
— Уже. Последний сигнал — позавчера, 19:03 по Гринвичу. Локация «Изумрудные луга». Но нейрослепка нет. Вообще. Не «повреждён», не «закрыт». Стёрт. Дыра в ткани реальности, будто кислотой выжгли.
