Глава 1. Послание, которого не должно существовать
В тот вечер Арман собирался сделать только одну вещь — закончить смену и уйти домой.
В секторе хранения было холодно, как всегда. Белые лампы гудели под потолком, металлические стеллажи уходили в полумрак, а тысячи серых контейнеров лежали в одинаковых ячейках. В каждом хранилась чья-то жизнь: первый день в школе, свадьба, рождение ребёнка, последние слова перед смертью.
За три года работы Арман научился не вслушиваться в чужие воспоминания. Это было первое правило архивистов, хотя в официальной инструкции его не существовало. Проверяешь целостность носителя, сверяешь номер, отмечаешь состояние корпуса — и не задаёшься вопросом, почему на одном контейнере написано «Первый снег», а на другом «Для дочери после моего ухода». Иначе к концу смены в голове становилось тесно от чужих голосов.
Сегодня всё шло привычно. Роботы-погрузчики шуршали колёсами между рядами, терминалы мерцали холодным голубым светом, из вентиляции тянуло запахом металла и пыли. Где-то за стеной вечерний город переходил на ночной режим: транспорт замедлялся, рекламные панели приглушали яркость, а по внутренней поверхности купола загорались искусственные звёзды. Настоящие почти не было видно из-за защитных слоёв.
Арман не любил искусственное небо. В детстве он однажды спросил отца, зачем рисовать звёзды, если они всё равно существуют. Ильяс тогда поднял его на плечи и ответил: «Потому что людям быстро становится удобно смотреть только на то, что им показывают». Мать засмеялась и сказала, что он опять превращает прогулку в лекцию. Арману было семь. Через два года отец исчез, и фраза осталась в памяти без объяснения.
На рабочем терминале мигнуло сообщение от городской системы: «Напоминание. Завтра профилактика внешнего контура. Жителям сектора В рекомендуется не приближаться к прозрачной стене». Такие предупреждения приходили постоянно. В школе им показывали старые кадры Катастрофы: серое небо, разрушенные здания, люди в защитных костюмах. Учителя повторяли, что купол — причина, по которой они вообще родились. Арман никогда всерьёз это не оспаривал. Можно сомневаться в правилах, можно ругаться на Совет, но невозможно спорить с воздухом, который, как тебе говорят с детства, убьёт за несколько минут.
Перед окончанием смены он прошёл последний ряд. В ячейке 4417 лежала капсула женщины, которая каждый год записывала поздравление будущей внучке. В 4421 — память инженера, погибшего при ремонте восточной стены. Арман отметил зелёные статусы и машинально посмотрел на пустую ячейку внизу.
