КРИК НАД ГОРАМИ
Первым его услышал Кайрен.
Он стоял на краю северного склона, прижимая коленом деревянную доску с картой, когда над горами прокатился звук, от которого дрогнула земля.
Не гром.
Гром Кайрен знал слишком хорошо. В северных хребтах он мог прийти без дождя, ударить в одну вершину, отразиться от другой и ещё долго бродить по долине, пока люди внизу спорили, сколько раз он прозвучал. Этот звук был иным — низким, протяжным, слишком тяжёлым для неба и слишком живым для камня.
Кайрен медленно поднял голову.
Над дальними вершинами висели густые облака. Солнце уже скрылось за хребтом, но снег на самых высоких пиках ещё держал холодный серебряный свет. Ветер тянул с ледников сухой запах камня и хвои. Обычно здесь было шумно по-своему: кричали горные птицы, перекатывались мелкие камни, шуршала трава между трещинами.
Теперь птицы молчали.
Все.
Одновременно.
— Показалось, — тихо сказал Кайрен.
Голос прозвучал неубедительно даже для него самого.
Он заставил себя снова посмотреть на карту. Перед ним лежал почти законченный маршрут северного перевала. Три дня Кайрен проверял расстояния, считал повороты, отмечал места, где весенние потоки смывали тропу. Королевские карты ошибались здесь уже много лет: дорога уходила западнее, чем было указано в официальных копиях, и караваны каждый сезон теряли время, а иногда и повозки.
Ничего героического. Просто плохая карта, которую можно было сделать хорошей.
Именно это Кайрен и любил в своей работе. На бумаге мир подчинялся правилам. Гора имела высоту. Река — направление. Дорога либо существовала, либо нет. Чернила не пытались убедить тебя в том, что ты не видел своими глазами.
Он макнул перо в маленькую чернильницу.
Звук повторился.
На этот раз ближе.
Перо выпало из пальцев. Низкий рёв прокатился между вершинами, будто сами горы заговорили после многовекового молчания. Кайрен почувствовал вибрацию подошвами сапог. Чернильница опрокинулась, и чёрная клякса растеклась по маршруту, который он выводил последние три дня.
Он даже не заметил.
Что-то двигалось над дальней вершиной.
Сначала Кайрен решил, что это облако. Огромная тёмная масса появилась между двумя пиками и медленно вышла из тумана. Слишком большая для птицы. Слишком плавная для лавины.
Тень изменила форму.
И расправила крылья.
Кайрен работал картографом не потому, что мечтал когда-нибудь увидеть своё имя на королевской карте. В детстве он вообще считал карты скучными. Всё изменилось в год, когда весенний паводок снёс старый мост и отрезал деревню от тракта почти на две недели. Тогда его наставник, мастер Орен, показал ему два листа бумаги: один — официальный, аккуратный, с печатью управы; второй — исписанный карандашом, с кривыми пометками, стрелками и приписками на полях.
