Ветер пришёл с востока ещё до рассвета.
Он шёл по степи длинными холодными волнами, пригибая сухую траву почти к самой земле, забирался под воротники и гнал перед собой мелкую пыль. Где-то далеко, за тёмной полосой горизонта, лежали горы. Оттуда ветер приносил запах снега.
Каэль Арван спал плохо.
Последние три ночи ему снилась одна и та же карта.
Старая, пожелтевшая, вся в пятнах воска. На ней не было ни городов, ни рек, ни границ. Только одна чёрная линия, уходившая на восток.
Каждый раз Каэль пытался проследить её пальцем.
И каждый раз просыпался раньше, чем линия заканчивалась.
На этот раз его разбудил удар ладонью по борту повозки.
— Вставай, картограф.
Каэль не открыл глаз.
— Если мир опять не закончился, Торен, я тебя убью.
— Пока держится.
Небольшая пауза.
— Но впереди кое-что странное.
Каэль открыл один глаз.
Над ним качался полотняный потолок повозки.
— Насколько странное?
— Настолько, что Дал перестал есть.
Каэль сел.
— Тогда действительно серьёзно.
Снаружи раздался возмущённый голос:
— Я всё слышал!
Торен откинул полог.
— Через минуту будешь слышать ещё лучше.
Каэль накинул куртку, взял футляр с картами и выбрался наружу.
Ночь только начинала отступать.
Восточный край неба стал серым, но солнце ещё не показалось.
Их небольшой караван остановился на вершине невысокого холма.
Двенадцать повозок.
Тридцать с лишним человек.
Торговцы, погонщики, несколько охранников.
Сам Каэль присоединился к ним четыре дня назад, потому что старый тракт на Кадир считался безопаснее проходить не в одиночку.
Торен стоял чуть впереди.
Высокий, широкоплечий, с короткой сединой в тёмных волосах и привычно недовольным выражением лица.
Каэль подошёл.
— Где?
Торен молча указал.
Поначалу Каэль ничего не увидел.
Степь.
Камни.
Невысокие холмы.
Затем серый предрассветный свет стал ярче.
И на равнине появились тёмные прямоугольники.
Повозки.
Много.
Каэль прищурился.
— Караван?
— Похоже.
— Тогда почему мы стоим?
Торен посмотрел на него.
— Потому что он тоже стоит.
Каэль ещё раз посмотрел.
Теперь понял.
Над чужим караваном не поднимался дым.
Не горели костры.
Не двигались люди.
Даже с такого расстояния было видно несколько привязанных лошадей.
Но ни одного человека.
— Может, ночёвка.
— На открытом месте?
Каэль пожал плечами.
— Бывает.
— Без часовых?
Это уже было хуже.
Дал подошёл с куском лепёшки в руке.
Он был самым молодым из охранников — лет двадцати, худой, быстрый и вечно голодный.
— Может, они все спят?
Торен повернулся.
— Сто семнадцать лошадей тоже?
Дал замер.
— Ты уже посчитал?
— Примерно.
Каэль посмотрел на Торена.
— Ты считаешь лошадей с холма?
