— Да, уже собираемся, не торопи.— Жду не дождусь уже вас.— Да всё хорошо будет, через пару часов будем на месте.— Ты главное не переживай.— Ну ладно, вешаю трубку.— Увидимся.Он вздохнул, не тяжело, скорее с облегчением, что разговор закончился. Родственники иногда умеют затянуть даже самые простые вещи.— Но что там? — Катя выглянула из комнаты с сложенными футболками в руках.— Дядя опять читал нотации.— Вроде того. Сказал, что очень ждёт и чтобы мы не опаздывали.— Как будто мы и так не знаем.Катя хмыкнула и исчезла обратно.Сборы шли своим обычным семейным порядком, то есть с лёгким хаосом. Артёму было семь, и он считал своим священным долгом участвовать во всём. Он таскал из комнаты в комнату своего плюшевого динозавра, клал его то в чемодан к родителям, то обратно в свой маленький рюкзак, потом снова доставал и начинал объяснять динозавру, зачем вообще нужны чемоданы.— Артём, хватит уже этого зверя запихивать, — сказала Катя, когда в третий раз вытаскивала динозавра из своего чемодана. — Он занимает полсумки.— Он хочет с нами. Он никогда не был в самолёте.— Он мягкий. Он переживёт разлуку на две недели.Отец в это время стоял на середине комнаты с зарядками в одной руке и паспортом в другой и пытался вспомнить, куда он пять минут назад положил ключи от машины.— Кать, ты не видела?— Что?— Ключи.— Те, что ты только что сам перекладывал с тумбочки на полку?— Может быть.Катя закатила глаза, но без настоящей злости, скорее с той привычной семейной усталостью, которая появляется всегда, когда надо уехать раньше, чем хочется.— Мы выезжаем через двадцать минут. Если ключей не будет, пойдёшь на такси с двумя чемоданами и ребёнком. Я тебя предупредила.— На такси не надо. Поедем на своей, как договаривались.— Тогда ищи быстрее.Артём в этот момент торжественно объявил:— Я взял машинку. Красную. И фломастеры. И динозавра. Он будет сидеть у меня на коленях, чтобы ему не было страшно.Катя открыла рот, чтобы снова возразить, но отец успел первым:— Пусть берёт. Главное — обувь, чтобы была по сезону, и зубная щётка.Через четверть часа они всё-таки вывалились из квартиры. Лифт ехал медленно, как всегда. На площадке пахло чьими-то котлетами. Артём всё это время держал отца за край куртки одной рукой, а второй прижимал к груди динозавра.В машине сразу началась небольшая перепалка из серии «кто куда сел». Артём хотел обязательно на то сидение, откуда лучше видно самолёты. Катя хотела, чтобы он сидел посередине и был пристёгнут как положено. Отец просто хотел, чтобы все сели и можно было трогаться.— Я хочу у окошка.— Ты будешь у окошка, когда приедем. Сейчас — посередине.— Но там же ничего не видно.— Артём.Голос Кати стал чуть твёрже. Мальчик надулся, но послушно перелёз. Динозавр занял место у окна вместо него.Дорога до аэропорта прошла относительно спокойно. Город был обычным, пробки в тех же местах, где всегда, светофоры, которые будто специально краснели подольше. Артём сначала рассказывал динозавру про самолёты, потом затих и просто смотрел в окно. Катя несколько раз проверяла, на месте ли документы. Отец крутил радио, пока не нашёл что-то более-менее нейтральное.В аэропорту было как обычно в середине недели: не пусто, но и не толчея. Они припарковались на долговременной стоянке, вытащили чемоданы и поехали на челноке к терминалу. Артём был в полном восторге от самой возможности ехать на автобусе внутри аэропорта.У стойки регистрации очередь оказалась небольшой. Сотрудница улыбнулась мальчику и спросила, первый ли раз летит. Артём важно кивнул и показал динозавра.— Он тоже первый раз. Его зовут Тор.— Красивое имя, — серьёзно ответила девушка и прикрепила бирку уже и к рюкзаку Артёма.Паспортный контроль прошли быстро. Только когда подошла их очередь, Артём вдруг заволновался:— А вдруг меня не пустят?— Почему это?— Ну, вдруг я слишком маленький?Отец наклонился и тихо сказал:— Ты в самый раз. Иди.Мальчик выпрямился и с самым серьёзным видом протянул свой детский паспорт. Офицер едва заметно улыбнулся в усы.В чистой зоне сразу запахло едой. Артём, который ещё минуту назад держался молодцом, вдруг вспомнил о главном:— Мам… Пап… Там же есть картошка фри. И игрушки. Можно хотя бы посмотреть?Катя посмотрела на часы, потом на мужа. Отец пожал плечами:— У нас ещё почти час. Можно и посмотреть. И даже, может быть, картошку. Но без огромной игрушки размером с него самого.— Договорились.Артём засиял так, будто ему уже разрешили купить весь магазин. Они прошли вдоль витрин. Артём прижимал нос то к одной, то к другой, показывал пальцем на красные машинки, на конструкторы, на больших плюшевых медведей. В итоге остановились на небольшой модели самолёта и стандартной порции картошки фри — на троих понемногу.В зале ожидания они заняли место у высокого окна. За стеклом по перрону медленно ползали трапы и багажные тележки. Артём сидел посередине, держал в одной руке новый самолётик, а другой аккуратно кормил картошкой и себя, и динозавра Тора. Катя откинулась на спинку кресла и впервые за весь день по-настоящему выдохнула.— Ну всё. Самое сложное позади.Отец кивнул. За окном объявили посадку на какой-то соседний рейс. Голос диктора был спокойный, обычный. В зале кто-то смеялся, где-то плакал маленький ребёнок, пахло кофе и свежей выпечкой.Обычный вылет.Обычная семья.Обычная поездка.
