Декабрь был в этом году какой-то не тот. Дождь мешался со снегом, а в небе до самой земли серым облаком висела морось -- фирменная, взвешенная, словно взяла командировку в Тульскую область из Владивостока.
Этим вечером я в Туле реабилитировал тяжелого пациента Степаныча. Он перенес второй инсульт, не хотел жить и разговаривать с родственниками. Но его невестка Ира решила, что Степаныч, не взирая на мерзкий его характер, нужен семье, и через сарафанное радио нашла ему реабилитолога, который и массаж ему сделает, и ЛФК, и эрготерапию, то есть, самостоятельный уход за собой, привьет. Я -- Войта Валевский -- бывший фельдшер скорой перековавший мечи на орала, то есть, ургентную помощь на восстановительную, реабилитолог и есть.
Получалась у меня польза пациентам далеко не с первого раза. Тот же Степаныч не хотел прививать себе полезные навыки. Он плевался, шипел, выражал возмущение всем лицом и квадратным подбородком, и изводил всех вокруг - сына, невестку, внуков, участкового врача и даже маленького рыже-белого котенка, которого ему притащили друзья незадолго до инсульта.
Скакал я перед Степанычем, котенок скакал за мной, а сам Степаныч скорбно смотрел на наши ритуальные танцы, всей своей бородатой физиономией выражая зависть к тем, кто двигается. Наконец, наш сеанс закончился.
На прощанье Вера сообщила мне, что положила в мой рюкзаке свои фирменные домашние котлеты. Это был знак доброй воли помимо гонорара. Погрузив на себя рюкзак с амуницией: мячи, резинки, гантельки, Я бегом отправился на последнюю электричку. Успел, прибыл в Пахомово, вызвал такси до дома.
Ехали медленно: видимость почти нулевая, туман и морось победили свет местных фонарей. Наконец, такси остановилось у калитки. Я открыл замок и бросился домой растапливать печь. Рюкзак с котлетами оставил на крыльце - в такой холод ничего там не испортится. Печь плевалась черной сажей и дымом и не хотела работать в нормальном режиме. Я открыл окна, входную дверь, и, вдруг, услышал протяжный звук. «И-и-ииии, -- доносилось с участка. -- И-и-иииии!»
Кого к нам принесло в сей час ночной? Я выбежал из дома с фонарем, обошел вокруг участка, надеясь, что это происки совы Элеоноры, вновь притащившей зайчонка на участок. Но ни совы, ни зайчонка, ни даже мышей и крыс было не видать.
Я вернулся на крыльцо, и вновь тонкий писк послышался откуда-то из-под моих ног. Да это ж из моего рюкзака кто-то рвется! Я открыл рюкзак и увидел мелкую бело-рыжую голову котенка Степаныча, с куском котлеты в зубах. Звонить Степанычу было уже поздно. Я схватил котёнка, сунул его за пазуху, и пошел растапливать печь дальше. Поужинали мы верИиными котлетами и улеглись спать на мою шировенную кровать, стоящую под окном возле печки. Уснули в момент.
