Пролог Раздирание реальности
На излете XXIII столетия человечество купалось в лучах Золотого Века, но космос оставался его непокоренной мечтой. Земля, объединенная под знаменем Терра Конкордии со столицей в Москве, стерла старые границы в едином порыве прогресса. Ее дети, некогда колонии, выросли в могучие, своенравные государства: суровый Марс — «Арес Сфера», добывающий руды в пыльных куполах; парящие в вечных бурях Юпитера «Юнонские Небеса» с их висячими городами; индустриальные «Кольца Хроноса», опоясавшие Сатурн стальными верфями и шахтами; и дикий «Ледяной Фронтир» Пояса Койпера — пристанище вольных душ и отчаянных искателей. Их связывали торговые трактаты, дипломатические каналы, общий язык Солар и взаимная выгода. Но одна цепь сковывала всех неумолимо: межпланетные путешествия оставались долгими, изнурительными и смертельно опасными, а звезды за пределами Солнца — недостижимыми. Именно этот предел, это унизительное ограничение скорости, толкало лучшие умы Терра Конкордии к краю бездны.
Холодный октябрьский рассвет 2298 года цеплялся серой, влажной пеленой за широкие воды Волги, окутывая остров Сарпинский под Волгоградом мертвенной дымкой. Глубоко под землей, на глубине в два километра, за тридцать уровней бронированного титана и квантовых экранов, в святая святых сверхсекретного объекта «Пантограф», воздух вибрировал не от привычного рокота генераторов, а от иного, фундаментального напряжения — будто сама ткань реальности натянулась до предела перед разрывом. Запах озона, раскаленной керамики и холодной смазки смешивался здесь с новым, леденящим душу ароматом — озоном, звездной пылью и… нечто неопределённого. Это был запах грани, запах контакта с тем, к чему не должно прикасаться. Здесь, на острие человеческой дерзости, ученые пытались обуздать Квантовый Субстрат (КС) — гипотетическую основу всего сущего, чистую математическую абстракцию, фундаментальную «ткань реальности». Их цель была ослепительна и безумна: создать «точечные мосты» — мгновенные пространственно-временные туннели, способные сместить световые годы ни во что, соединив Землю с Марсом, Юпитером, Сатурном одним шагом. Победить расстояние. Сломать последнюю преграду.
Доктор Илья Петров, седой патриарх проекта, ведущий физик-теоретик, стиснул челюсти до хруста. Холодный пот стекал по вискам, несмотря на прохладу чистых помещений. Его пальцы, дрогнувшие лишь раз — при подписании приговора двадцать лет назад, — теперь нервно скользили по мерцающим голографическим интерфейсам. Сенсоры, эти верные стражи, корчились в немой агонии, их показания прыгали за красные линии, рисуя на экранах кошмарные графики. Циклотроны, обычно гудящие мощным, ровным басом, теперь выли чужим, надрывным воем, металл корпусов стонал под невидимой нагрузкой, стоя на грани распада. Мы не боги, — пронеслось в голове Петрова, — Мы дети с зажигалкой у бензобака Вселенной. Директорат… они не понимают, во что лезут!
