Глава 1. «Первый камень»
Алое солнце только-только вынырнуло из-за горизонта, и гора Амодеус вспыхнула, словно облитая расплавленным золотом и кровью. Лучи скользили по скалистым склонам, обнажая каждую трещину, каждый острый выступ, будто сама гора хотела показать свою неприступность. Внизу, в долине, деревня ещё дремала, укутанная утренним туманом, а здесь, на тропе, воздух был колючим и чистым — таким, что каждый вдох отзывался в груди лёгкой болью.
Титан стоял у подножия, сжимая пальцами шершавую поверхность камня. Тот был тяжёлым, угловатым, будто выточенным из самой памяти этой земли. Его поверхность казалась холодной даже под первыми лучами солнца — будто камень хранил в себе холод всех прошедших веков. Титан не спешил. Он знал: один неверный шаг, и тропа ответит ему камнепадом. Но он не боялся тропы. Он боялся другого.
Ветер гулял между скал, шелестел в сухой траве и, казалось, шептал старые легенды — те самые, что старики рассказывали у костров долгими вечерами. Легенды о том, как гора Амодеус однажды уже видела войну, как её склоны стонали под тяжестью тысяч сапог и как небо над ней чернело от стрел. Титан стискивал зубы, отгоняя эти мысли. Он не хотел верить в войну. Он верил только в свой труд.
Каждый день — один камень.
Это был его собственный обет, его молчаливый договор с горой. Не ради славы, не ради признания. Просто чтобы доказать себе, что он может. Что он выдержит. Что, если беда всё-таки придёт, у него будет чем встретить её.
Он сделал первый шаг.
Тропа была узкой, местами почти стёртой временем. Справа — отвесная стена, слева — пропасть, на дне которой серебристой лентой вилась река. Ветер тут становился злее, срывался с гребней и толкал в спину, будто пытался сбросить Титана вниз. Но Титан шёл. Камень тянул плечи вниз, но он не позволял себе согнуться. Пот стекал по вискам, но он не вытирал его — будто боялся, что, отпустив камень хоть на мгновение, потеряет равновесие.
На середине подъёма он остановился, чтобы перевести дух. Отсюда деревня казалась игрушечной — крошечные домики, тонкие струйки дыма, едва заметные фигурки людей, ещё не знающих, что день уже начался. Внизу кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то звал кого-то по имени. Жизнь текла своим чередом, спокойная и привычная. И именно эта привычность пугала Титана больше всего. Потому что он знал: спокойствие — это тишина перед бурей.
Он снова двинулся вперёд, шаг за шагом, в такт биению своего сердца. Каждый шаг отдавался в груди глухим, тяжёлым звуком — будто земля сама напоминала ему о своей тяжести. Камень становился всё тяжелее, мышцы ныли, но Титан не останавливался. Он должен был дойти. Должен был положить этот первый камень туда, где он задумал — на вершине, где ветер был сильнее всего, где гора будто прислушивалась к небу.
