ДВОР ПЕПЛА И ЛЬДА
Тёмное ромфэнтези
Её отдали в жёны дракону, которого она поклялась ненавидеть.
Лира – простая знахарка из Пограничья, которую собственная деревня отдаёт в дань Двору Пепла. Каэл Ашрен – Верховный Лорд, вынужденный выбрать невесту, чтобы удержать трон. Их брак больше напоминает сделку, а не союз любви. А их узы походят на ловушку больше, чем на подарок судьбы.
Но когда из рук Лиры вырывается сила, которой не должно существовать, оба узнают: её кровь больше, чем просто тайна забытого рода. Это оружие, за которым охотятся оба враждующих двора. И цена ошибки может стоить им обоим жизни.
Вынужденный брак. Враги, ставшие чем-то большим. Магия, которая связывает и предаёт.
Готовы ли вы разжечь пламя, которое либо спасёт двор, либо сожжёт его дотла?
[Дмитрий Ставьев]
Пролог
Дым в тот вечер пах не так, как обычно пахнет очаг.
Лира поняла это ещё до того, как расслышала крики — резкий, металлический запах, от которого сводило горло и слезились глаза, совсем не похожий на сладковатый дух горящих дров или пряный чад Хельгиной печи, когда та пережаривала травяные настои. Этот запах был чужим. Голодным.
Она стояла у грядки с поздней мятой, присев на корточки, с ножом для срезки в одной руке и пучком уже собранных стеблей в другой, когда воздух вокруг вдруг налился тяжестью — так бывает перед грозой, только гроза эта пахла палёным.
— Мира! — крикнула она, не поднимаясь с колен, всё ещё цепляясь за нелепую надежду, что ошиблась. — Не выходи из дома!
Из-за занавески высунулась растрёпанная светлая голова — Мире было пятнадцать, и в свои пятнадцать она умела быть одновременно упрямой и до отчаяния послушной, в зависимости от того, что было для неё важнее в данную секунду.
— Это они? — Голос сестры дрожал. — Пепельные?
Лира не ответила сразу. Она поднялась медленно, будто резкое движение могло привлечь внимание неба, разорванного оранжевыми всполохами над соседскими крышами — небо цвета переспелой сливы, испятнанное дымом, который поднимался не от одного очага, а сразу от нескольких, там, где раньше стояли амбары.
Ответ был написан прямо над их головами, и он не требовал слов.
Всадники вошли в деревню со стороны западного поля неторопливо, тем шагом, каким идёт человек, точно знающий, что бежать от него некуда и незачем пытаться. Доспехи цвета обугленного дерева — не блестящие, не парадные, а рабочие, со следами старых сколов и новых вмятин, — и на плащах, тяжело обвисших в безветренный вечер, герб дома Ашрен: дракон, обвившийся вокруг горы, будто душащий её собственным телом.
