Галиерия Никарлин
– Лили, я не буду это лечить! – топнула я ногой.
– Ты не имеешь права отказываться! Ты клятву давала! – уперев руки в бока, рыкнула в ответ подруга.
– Тебе её не жалко? – умоляющим взглядом обратилась я к этой сатрапше.
– Нет, в подвалах таких до фига. Сдохнет, я другую притащу! Тренируйся!
– Лилечка, а если я снова причиню смерть по неосторожности? Как мне опять с этим жить? – пыталась достучаться я до жалости подруги, но у той по особым жизненным обстоятельствам этот душевный отросток ещё в глубоком детстве атрофировался.
– Философствуя, – отрезала эта язва.
– В смысле??
– Эри, ты меня вот до печёнок достала, честное слово. Сколько раз говорить: перестань глобалить! Не научишься лечить мышек, так хотя бы отработаешь навыки красочного лишения их жизни. Очень полезный навык, между прочим, – задумчиво нахмурила бровки Лилетт, пристально рассматривая обездвиженного и испуганного зверька.
Я вопросительно на неё уставилась:
– И чем же?
– Подашь потом прошение на занятие должности главного городского палача. Поверь, к тебе очередь выстроится, дабы отправиться в последний путь красиво, – отмахнулась подруга, закрывая тему. – Кстати, ты выяснила, что именно у неё болит?
И в этом вся Лилетт. Непробиваемая прямолинейная оптимистка. Спорить с ней самое глупое и дорогостоящее для моих нервов занятие. Хотя надо признать, что за годы нашей совместной учёбы я немного в этом преуспела. Остальные окружающие стараются её не провоцировать...
Я тяжело вздохнула и вновь склонилась над своей потенциальной жертвой.
– Вообще не понимаю, почему нас оставили здесь работать? – нехотя примериваясь инструментом к мышкиному боку, пробурчала я.
– Может, потому что мы единственные дошедшие до выпуска целители? – жизнерадостно воскликнула Лили. – Остальные, напомню, поступили умнее и уже давно отсюда сбежали.
– То есть по твоей логике, мы, получается, дуры? – насупилась я, пытаясь найти в её глазах хотя бы проблеск стыда. Ага! Наивная.
– Я бы сказала, жалостливые консерваторы, – «тактично» поправила меня подруга, подперев лицо ладонью и облокотившись на стол. – Как ты сказала: «Если и мы уйдём, то тут совсем некого будет учить и последних преподавателей разгонят»? Вот! Теперь не разгонят! Мы пополнили их ряды, и Высшая Императорская Академия ещё на год осталась нашим любимым домом.
– Очень смешно. Только учить тут по-прежнему некого, – грустно хихикнула я. – Хотя в этом есть и плюс. С нашими умениями никого не убьём и не придётся выплачивать пострадавшим от нашей системы образования компенсацию. Нет студентов – нет потенциальных жертв. Только мыши, но их не жалко. – Я посмотрела на смирившегося со своей участью грызуна и горестно вздохнула: – Хотя, нет. Жалко. Всё-таки против моей целительской магии её желание жить бессильно.
