В климатической камере было минус пятьдесят два, но иней рос только по краям стекла. В центре оставался чистый прямоугольник от вчерашней протирки, ровно на уровне глаз.
Воздух пах спиртовой салфеткой, промороженным пластиком и теплой пылью из блока питания стенда.
Женя Селиванова смотрела через него на кассету с образцами. Шесть одинаковых модулей БВП-17 стояли в держателях, каждый размером с половину ладони, каждый с белой наклейкой и черной строкой партии: ДП-04. Первая серийная. Та, которую утром должны были допустить к установке в северные радионавигационные узлы.
На стене над камерой горела зеленая полоска. Цикл холода был пройден. Вибрация была пройдена. Финальный холодный старт шел последней строкой в протоколе, и весь стенд уже вел себя так, будто дело закончено.
— Еще сорок секунд, — сказал Роман Журавлев.
Он стоял у соседнего пульта в бахилах, с планшетом под локтем и с тем выражением лица, которое у молодых технологов появлялось после третьей ночной смены: веселость без сил. На его участке эти модули заливали компаундом. Если партия проходила, утром Роман мог спать. Если нет, он первый становился человеком, на которого удобно показать.
Женя не ответила. Она держала глаза не на зеленой полоске, а на сыром графике вторичного питания. Сводный отчет уже сложил бы его в одну аккуратную цифру. Среднее значение, допустимый коридор, красивая строка: отклонений нет. Но Женя давно не доверяла красивым строкам, пока не видела, что они спрятали.
На экране дрогнула тонкая линия.
Не сильно. Даже не так, чтобы оператор стенда повернул голову. Провал был узкий, как царапина на стекле: две миллисекунды, может меньше. Линия ушла вниз и сразу вернулась, будто сама испугалась.
На этот миг вернулся другой зубец — с опытной серии, пятилетней давности. Не отчет: мокрый рукав монтажника Пастухова на фотографии с объекта, серый налет на разъеме, запах дешевого кофе в комнате разбора. Тогда линия тоже успела вернуться в норму.
Тогда она тоже закрыла протокол и подписала партию. Через месяц Пастухов прислал снимок прямо с объекта — разъем после отказа, снято в рукавице, снег на объективе. На обороте от руки: «маяк встал на сорок минут, цепь держалась на резерве, объект без судов, повезло». Повезло. Это слово вернулось к ней сейчас холоднее стекла, через которое она смотрела на образцы.
Зеленая полоска не погасла.
Роман выдохнул:
— Все. Закрываем?
Женя поставила палец на экран, не касаясь его.
— Верни последние три секунды.
Роман посмотрел на нее, потом на большой индикатор.
