Яркое утреннее солнце заливало равнину Тсана, отражаясь вдалеке бликами в Сестринских озёрах. Тихо шелестели то тут, то там уцелевшие колосья, когда-то ровным ковром покрывавшие долину. Теперь же вытоптанные поля обнажили землю и камни, и густорастущая трава осталась лишь в самом сердце равнины, там, куда пока дороги не было. По ту сторону, закрывая путь на запад, выстроились ряды ненавистных гхархов, жалких прихвостней некогда великих магистров, а ныне — последнее препятствие на пути к древней столице нашей Родины. К дому, куда мы должны вернуться!
Старший Кан ехал вдоль рядов и кричал то, что и обычно кричат перед боем. Мы слышали такие речи уже столько раз, что и не сосчитать. Но сегодня был особенный день, день, к которому мы шли три долгих года, и дошли немногие, поэтому мы слушали.
— Сегодня великий день! День нашего возвращения! Между нами и нашим домом встали жалкие переростки. Их согнали сюда так много. И их так мало, чтобы остановить нас! Мы пришли сюда не для того, чтобы повернуть назад, мы пройдём сквозь ряды этих тварей и ничто нас не остановит! Сегодня! Сегодня мы увидим шпили нашего храма! Сегодня войдём в город и нас будут встречать, осыпая цветами юные жрицы! Так не посрамим память наших братьев, положивших свои жизни, чтобы мы пришли сюда! Покажем им, что всё было не зря! Вперёд, братья! За мной!
Старший Кан поскакал первым, ведя за собой нашу лавину. Вместе с нами разгонялись лавины канов левого и правого крыла. Необоримая сила неслась на гхархов, сильных, выносливых, ловких тварей, суетившихся по ту сторону долины.
— Сегодня тот день! — прокричал мне безымянный брат мой, — Скорее! Собираешься жить вечно?! — его конь был резвее моего, но сегодня я соберу больше голов врагов. Как и всегда. Все это знают.
— Слава Тау́ну! Таун! Таун! — гулко закричали братья вокруг меня, и все три лавины заухали эхом затопив долину громким «Та-у-ун! Та-у-ун!».
Не нужны речи, если лавины ведёт Таун. Все знают, что Таун здесь.
Страшный вой раздался впереди. Нас встречали. Гхархи выстроились как умели. Их наскоро научили строю, столь чуждому этим тварям, сколь чуждо им было само их бытие. Шансов у них не было. Через миг мы врезались в толпы гхархов тремя клиньями, рубя направо и налево. Через полчаса всё было кончено.
Великий Кан был мёртв. Мертвы были каны левого и правого крыла. Так бывает, если ты — остриё копья. Каны редко переживали минуту высшей славы. Каждый кан знает, что его ждёт, когда ему выпадает высший жребий.
Мертвы были и наши враги. Гхархи не умели отступать. Умирая, даже последние из них пытались забрать с собой кого-то из нас. Много братьев полегло. Не в первый раз. Бывало и хуже, когда магистры ещё обладали Башней Ветров.
