Планета Кайтал
Мощные громовые раскаты заглушали плеск луж под ногами кайталки. Она бежала, не разбирая дороги. Подальше от голосов в голове, от стонов измученной планеты и кошмаров, в клочья изодравших привычный «мир». Воспоминания прошлой жизни жгли калёным железом, травили душу ядом давних событий. Окунувшись в них, Алайе впервые за двадцать два года жизни захотелось отринуть нано-понов, обостряющих скудные чувства у представителей её расы, и забившись в самый злачный угол мегаполиса, навсегда оглохнуть, ослепнуть, забыть…
Только от себя не убежишь.
Эти образы, боль, наложение…
И всё же, она пыталась. В безумной гонке по ночному городу… Без оглядки, неважно куда. Под проливным дождём, размывающим очертания зданий. Под хлёстким ветром, больно бьющим по оголённым рукам.
Чернильный яд паники тёк по нервам, искажая дорогу. Вместо улиц перед нею, как наяву, представали бескрайние пустоши, странные звери, птицы, и на фоне огромного раскидистого дерева мужчина, чьё бескровное лицо заставляло сжиматься сердце.
— Не забывай о нашей связи, — в голове звучал его резковатый голос. — И я не забуду…
Ветвистая вспышка молнии всполохом резанула по небу.
— Лжец! — истошно и против воли выкрикнула Алайя в беснующуюся стихию. И споткнулась о край битого тротуара. С душераздирающими рыданиями упала на ромбовидные плитки, в кровь обдирая колени и ладони. — Это просто сон! — шептала и шептала, комкая белую блузу в районе сердца. — Я проснусь! Сейчас проснусь!
Но её разум, потонувший в картинах прошлого и почти не сознающий настоящего, продолжал видеть былое.
— Не забывай о нашей связи, — как заезженная пластинка, снова и снова повторял знакомый незнакомец. — И я не забуду…
Девушка сорвалась с места и снова побежала. От навязчивых образов, рождённых словами. От себя, не способной принять боль невесть какой по счёту прошлой жизни, где была она и был он — мужчина с бескровным лицом.
Мимо с немыслимой скоростью проносились строения, витрины магазинов, размытыми полосами мелькали неоновые вывески.
Каждый вдох ей давался с трудом. Лёгкие жгло. Горло саднило. Под проливным дождём холод ранней осени пробрался под прилипшую к телу мокрую блузу. Стихия буйствовала, дыша в привычном ритме. Оставаясь верной себе при любых обстоятельствах, она не понимала непостоянства живых, способных на предательство.
— Ненавижу! — снова прокричала Алайя в гудящий ветер, оглашавший округу заунывным пением. — Убирайся! — Обхватила голову руками, карябая ногтями кожу в попытке добраться и выдрать из себя ранящее своей лживостью эхо: «Не забывай о нашей связи…, и я не забуду…».
