Пролог: Отголоски
Питер. Рассвет.
Последний окурок дымился в переполненной пепельнице. Женя откинулась на спинку стула, дрожащими пальцами касаясь свежей краски на холсте. Это был не сон. Это был кошмар, вырвавшийся наружу.
Двое детей. Её глаза. Его волосы. И этот синий круг, испещрённый знакомым до мурашек бинарным кодом – тем, которого она, художница, знать не могла. Но знала.
«Беги, Женя».
Шёпот стоял в ушах с той самой ночи три года назад, когда она очнулась в своей студии без воспоминаний, зато с первой картиной этого цикла. Врачи говорили о стрессе. Психотерапевты – о выгорании. Но стена её мастерской, завешанная десятками таких же полотен, кричала об ином. На них были схемы, формулы, лица незнакомцев – Андрея и Стаси. И всегда – синий круг. Портал. Тюрьма.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер.
– Алло?
– Женя. Слушай. Ты не сумасшедшая. То, что ты рисуешь – реально. Им уже известно о тебе. Если хочешь понять, кто ты, приходи сегодня в 18:00 на старый пивзавод на Выборгской. Один. И перестань рисовать круги.
Гудки.
Она опустила телефон, глядя на свои залитые краской руки. Как они узнали про круги? Как назвали её «Женей», а не «Евгенией»?
За окном зазвучала сирена. Или почудилось?
Она подошла к стене, коснулась холста. Синий круг под её пальцами будто излучал холод.
Бежать? Или найти ответы?
Бруклин. «Логово Крыс».
Андрей-оригинал не спал третьи сутки. На самодельном экране из хлама десятка симуляций пульсировала аномалия.
– Это не сбой, – его голос был хриплым от усталости. – Это внешний импульс. Слабый, но структурированный. Передаёт пакеты данных в виде… образов.
Женя-инженер, которую все звали Энж, склонилась над консолью.
– Картины? Невозможно. Система замкнута.
– Если бы она была полностью замкнута, нас бы здесь не было, – произнесла Женя-78, лидер «крыс». Её лицо, иссечённое шрамами от неудачных прыжков, было непроницаемо. – Закон дубля работает в обе стороны. Мы – отголоски. А где-то там, в основе, есть источник. Оригинальная реальность. И кто-то в ней… принимает наш сигнал.
На экране проявилось размытое изображение, вытащенное из цифрового шума: фрагмент картины. Синий круг. Детские фигуры.
– Боже… – прошептала Энж.
– Это твой почерк, – закончил за неё Андрей. – Но не твой. Это другая ты. Та, что никогда не входила в «Парк». Незаражённая память.
Они смотрели на изображение, и в воздухе повисла безумная надежда. Если существует Женя вне системы, значит, где-то есть и их физические тела. И эта «внешняя» Женя, через свои картины, неосознанно картирует систему изнутри. Видит её слабые места. Узлы связи. Возможно, даже местоположение «Омеги».
