I.
В августе тысяча девятьсот сорок первого года в село Малое вошли немецкие войска. Вместе с ними приехал один полицай, не «вожатый», не какой-то наблюдатель за порядком, а по сути и должности охранник за складом. Капитан Генрих потом объявил селу, что приедут ещё борцы с партизанами, как, например, Антон. Что до жителей, их просто не успели эвакуировать, да и начальство не успело полностью уехать. Поэтому весь скот, часть документов сельсовета и партии, прочее имущество попало в руки оккупантов.
В первый же день ввода войск, как вы поняли, немецкое командование собрало всех жителей села и объявило следующее: первое – свобода от коммунистического рабства, и то, что всё, что до этого говорилось про них немецкую армию, – ложь; никто из солдат, нового (но временного) начальства, не имеет дурных мнений или мыслей против жителей этой городка, что говорить о стране, в которой они живут, но кто обидит их или будет распространять недостоверные сведения, будет казнен публично; в Малое вводится военное положение, так как идёт активная борьба с теми, кто поддерживает коммунизм, а также германофобию; ну и само собой новая валюта – марка, в остальном таковых изменений нет, поскольку даже высшее руководство Германии знает по бесчисленному множеству подтвержденных свидетельств о том, как живут русские и как они будут жить вне зависимости от политического строя. Все эти пункты озвучивал новый лидер села, уже названный Генрих, старый офицер, ветеран Великой войны, голубоглазый, но при этом ужасно морщинистый, «яйцеголовый» – такое прозвище за ним закрепили жители местности. Он говорил все эти пункты через адъютанта, но его подопечный говорил по-русски криво, сложно было иной раз разобрать, что тот пытается сказать, ну а сам ветеран не мог знать данного языка, поэтому потребовал узнать у кого-нибудь есть ли специалист «отечественному языку», так как он считает слабостью и демонстрацией глупости, лени незнание языка другого народа.
Однако, освободители как-то неинтеллигентно повели себя в чужой стране: забрали все жилые дома, выгнав хозяев на чердаки или в сарай, забрали еду, расстреляли ни с того ни сего всех петухов и собак. Местные пожаловались градоначальнику на это безобразие, немец ответил, что это временная мера и что скоро им выдадут квартиры в ближайшей деревне или городе, обиженные, к счастью, останутся в своих домах. Принес извинения за принесенные обиды и неудобства, попросил своих офицеров, однополчан, провести разъяснительную беседу, а жителям обращаться к Антону, так как он теперь своего рода «милиционер».
