* * *
– ВАСИЛИСА —
Никогда не думала, что мой идеальный вечер будет выглядеть так: я, в грязи по локоть, в саду при свете луны закапываю в яму дико брыкающегося гада, завёрнутого в толстый ковёр.
И окружают меня скелет, говорящий кот и домовая размером с напёрсток.
Но сейчас это была моя реальность.
И, чёрт побери, моя ответственность.
– Ты хорошую яму выкопал? Достаточно глубокую? – прошипела я, спотыкаясь о кочку и чувствуя, как сволочь в ковре сильнее дёргается. – Он там поместится?
Акакий, чьи кости хрустели в такт нашей спешной походки, возмущённо проговорил:
– Обижаешь, хозяйка. Яма просто загляденье. Глубокая. Очень.
– Мррраааур! Вот же брыкается как! – взвизгнул Батискаф, путаясь у меня под ногами.
Его чёрная, как сама ночь, шерсть сливалась с темнотой, и только злобно горящие глаза выдавали его местоположение.
– Никак не угомонится, паразит! Василиса, а ты его точно хорошо стукнула? Мне кажется, ты слабо его ударила, надо было капитально бить, чтобы наверняка!
– Да ты же сам видел, как я его чугунной кочергой по… по тому самому месту! – рявкнула я, с трудом удерживая непослушный свёрток. – Откуда мне было знать, что он такой живучий!
– Надо было сначала кислотой его залить! Кислотой! – пронзительно прокричала у меня на плече Марта, вцепившись крошечными ручками в мой воротник. – Но ещё не поздно! Я принесу!
Ковровый свёрток в ответ на это задёргался с удвоенной силой, издавая приглушённые, обиженные звуки.
– Видишь? Видишь?! – завопил Батискаф. – Он всё слышит! Он теперь нас возненавидел ещё сильнее!
Наконец мы доплелись до ямы.
Действительно, яма была впечатляющая.
Акакий не соврал.
В свете луны она зияла чёрной, сырой пропастью, от которой пахло влажной землёй.
– Раз, два, три!
Мы с Акакием, пыхтя, швырнули ковёр с его содержимым вниз. Раздался глухой стук, и на мгновение воцарилась тишина.
Слабая надежда зашевелилась у меня в груди.
Может, угомонился?
Но нет.
Из глубины тут же донёсся приглушённый, но яростный рык.
– Скорее закапывай! – взвыл Батискаф, прыгая на краю ямы. – Смотри, какой он живучий! Он же сейчас вылезет и всех нас… всех нас… передавит! Или того хуже!
Акакий героически схватил лопату, принял эффектную позу и… начал закапывать.
Медленно. Крайне медленно.
С таким видом, будто он не землю кидает, а создаёт песочную скульптуру на курорте.
– Ты так будешь месяц его закапывать, – фыркнул кот, забил хвостом от злости и нетерпения. – Нет, он выберется, и переломает тебе все кости! По одной!
– Я… я очень стараюсь! – обиделся Акакий. – Это искусство! Нужно равномерно распределить грунт, чтобы… чтобы…
