Дождь шел с утра мелкий, липкий, такой, от которого не мокнешь сразу, а через час обнаруживаешь воду в рукавах, под воротником и в папке с актами. Лера Кленова стояла под козырьком дома на Сенной линии и смотрела, как капли перебирают ржавую сетку водостока. Внизу, у ступеней, плавали окурки и шелуха от семечек. Над дверью дергался датчик движения: тусклая лампа загоралась на три секунды, показывала табличку «Осторожно, обрушение штукатурки», гасла и снова оставляла подъезд в сыром полумраке.
— Нам бы быстро, — сказал председатель комиссии, не снимая капюшона. — Осмотр, фотофиксация, заключение. Людей предупредили.
«Быстро» он произнес так, будто старый дом мог услышать и из вежливости не начать сыпаться при свидетелях.
Лера достала планшет. Экран холодил пальцы через тонкие перчатки. В списке объектов дом шел под номером 14/3: назначено обследование, основание — просадка фундамента, влажность несущих стен, износ коммуникаций. Адрес она еще утром перечитала дважды. Сенная линия. Название лежало где-то на дне памяти, рядом с больничным запахом хлорки и чужой рукой на плече, но Лера не стала туда лезть.
Таких домов у нее за год было больше двадцати: дворы-колодцы, черная плесень за кухонными шкафами, проводка, за которую страшно задеть рукавом, жильцы с папками справок, юристы с одинаковыми улыбками.
Улыбка Романа Гаева появилась рядом с ней почти сразу, как только открылся черный служебный седан.
— Лера, — сказал он, будто они встретились в кофейне, а не у подъезда, где из щели в ступени росла мокрая трава. — Рад, что объект дали тебе. Ты обычно смотришь на стены, а не на общий шум.
Он держал бумажный стакан с кофе. От крышки пахло пластиком и пережженным молоком. Костюм у Гаева был слишком тонкий для дождя, зато ботинки блестели, ни одной капли грязи на рантах. Когда-то он руководил отделом, где работала Лера, потом ушел в «Новый контур». Компания шла техническим оператором проекта комплексного развития территории: собирала пакеты по расселению, заказывала обследования и готовила участок к передаче застройщику.
Гаев научился говорить «объект» так, чтобы в этом слове не оставалось ни стен, ни людей.
— Факты в акте появляются после замеров, — сказала Лера. — Не после разговоров у подъезда.
— Вот за это тебя и ценят.
Она не спросила, кто именно. На прошлой неделе Гаев позвонил ей поздно вечером и предложил должность в новом отделе оценки рисков. Оклад был такой, что Лера три раза перечитала письмо с условиями и потом до двух ночи смотрела на свою съемную кухню: облупленный подоконник, чайник с накипью, две кружки, одна треснувшая. Она почти сказала «да». Надо было только провести дом на Сенной через комиссию без публичного скандала.
