Дождь
начался ночью, тихо, украдкой, как вор, застилающий мир серой пеленой. К утру
он не кончился, не превратился в ливень, а так и остался висеть в воздухе -
мелкий, назойливый, проникающий во все щели. Он был не водой, а состоянием.
Состоянием Москвы в этот ноябрьский день, и состоянием души Анны Соколовой, стоявшей у свежей могилы на старом
Николо-Архангельском кладбище.
Анна не
чувствовала холода. Вернее, чувствовала, но где-то далеко, на периферии
сознания, как посторонний шум. Основное пространство внутри было занято
странной, ватной пустотой. Она смотрела на желтую глину, обильно поливаемую
дождем, на венок из искусственных хризантем, уже поникших под тяжестью влаги, и
думала о том, что земля, наверное, пахнет. Но запах не доходил до нее. Как и звуки.
Слова священника, молодого, с жидкой бородкой и озабоченно-торопливым
выражением лица, долетали до нее обрывками: «...прах... земля... упокой...».
Они разбивались о какую-то невидимую стеклянную стену, отделявшую ее от
происходящего.
Она была
здесь, в своем черном кашемировом пальто, купленном на прошлогоднюю премию, в
черных брюках и черных же кожаных ботинках, подошва которых сейчас медленно, но
верно уходила в размокший грунт. Она была здесь своим телом - стройным,
подтянутым, привыкшим регулярно посещать фитнес. Но ее сознание, ее «я» будто
зависло где-то над этой сценой, наблюдая за ней со стороны. Вот стоит Анна
Соколова, тридцати четырех лет, веб-дизайнер. Хоронит бабушку. Соболезнуйте.
За два дня
до этого.
Они всегда
созванивались по утрам, пожелать хорошего дня, да и просто услышать друг друга.
Несколько дней назад, бабушка не ответила на звонок, потом еще на один, и ещё
на один. Анна прыгнула в машину и поехала к ней.
Агафья
Михайловна Соколова. Бабушка Агафья. Ей должно было исполниться семьдесят семь
через месяц. Она умерла во сне, в своей старенькой московской квартире, как
сказал врач скорой, от сердца. Быстро, не мучаясь. Это была единственная мысль,
за которую Анна цеплялась последние дни, как за спасительную соломинку: Она не мучилась.
Она просто уснула.
Быстрый ритм
деловой Москвы, давно имеет решения для любых задач, в том числе и таких. Анна
связалась с агентством, перевела аванс, обсудили вопросы: забрать тело, собрать
документы и подготовить справки, организовать похороны, пригласить батюшку,
заказать поминальный обед, и пр.
Всё быстро,
аккуратно, без лишних эмоций, и доведено до автоматизма. В течение часа тело
уже увезли в морг.
Анна
опустошенно сидела на кухне, потом пошла в спальную комнату, растерянно
накинула покрывало прямо на распахнутую кровать, поправила коврик на полу,
потом поняла бессмысленность своих действий, огляделась. Подумала, что надо бы
собрать какие-то бабушкины личные вещи, чтобы не оставлять их в пустой
квартире. Нашла в шкафу небольшую картонную коробку с крышкой, и что-то
машинально стала в неё складывать. После, почти на автомате, уже с коробкой в
руках вышла из опустевшей квартиры, закрыла дверь, дошла до машины, положила её
на заднее сиденье, и в состоянии лёгкой прострации поехала на работу.
