Глава 1. Обычное утро.
Алексей проснулся от лёгкого прикосновения. Кто-то очень нежно водил тёплым пальцем по кончику его носа, заставляя жмуриться.
— Пап, ну ты опять спишь, как огромный медведь в берлоге, — захихикала дочь совсем близко от его лица. — Мама сказала, что если ты сейчас же не встанешь, то мы съедим все твои сырники за тебя. До единого. Честно, честно.
Не открывая глаз, он резко вытянул руку из-под одеяла, поймал маленькую ладошку и легонько укусил за палец. Семилетняя Соня оглушительно взвизгнула и закатилась от смеха, шлёпнувшись на него сверху. Её вьющиеся светлые волосы щекотали щёки Алексея. Они пахли детским шампунем и чем-то еще сладким и теплым. Настоящим домашним счастьем.
— Всё, сдаюсь на милость победителя, — пробормотал Алексей со смехом, подняв ладони кверху. — Только сильно не прыгай на рёбрах, палач. Пощади отца.
Из кухни послышался звон посуды и мягкий голос жены:
— Соня, хватит уже мучить папу! Он вчера до двух ночи сидел с ноутбуком над своими кодами.
— Он сам виноват! — крикнула в ответ Соня.
Она напоследок прыгнула на нём ещё один победный раз, лихо сползла с высокой кровати и, шлёпая босыми пятками по ламинату, выбежала из спальни.
Алексей наконец-то нехотя открыл глаза. Серое московское утро пробивалось сквозь полупрозрачные шторы. На прикроватной тумбочке, как обычно, царил его личный рабочий беспорядок: очки в тонкой оправе, старый телефон с трещиной на стекле и маленький, изрядно потёртый плюшевый ёжик. Соня каждый вечер перед сном торжественно оставляла его здесь «охранять папин покой».
На кухне пахло крепким кофе и сладкой свежей выпечкой. Марина стояла босиком у плиты. На ней была огромная, растянутая серая футболка Алексея, которая забавно свисала почти до самых её колен, делая фигуру хрупкой и беззащитной. Волосы были собраны в небрежный пучок, а на тонкой шее, поблёскивая в утреннем свете, висела серебряная цепочка с кулоном-сердечком. Его самый первый, робкий подарок ещё на третьем курсе института, задолго до их свадьбы.
— Доброе утро, соня, — сказала она с нежной улыбкой, не отрывая взгляда от горячей плиты.
— Вообще-то, это я — Соня, — возмущённо буркнула дочь, забираясь на свой высокий стул у окна.
— Ты у нас — Соня с большой буквы. А папа — просто соня. С маленькой и очень ленивой.
Алексей подошёл сзади, бережно обнял жену за талию, прижимая к себе, и уткнулся небритой щекой в её тёплую шею, прямо под пучок волос.
— Ты потрясающе пахнешь, Мариш. Ванилью и бесконечной заботой, — пробормотал он.
— Это всего лишь обычное тесто, Морозов, —счастливо ответила Марина, откидывая голову на его плечо. — А настоящая «забота» у тебя начнётся вечером, если ты опять заработаешься и напрочь забудешь, что сегодня родительское собрание.
